Тюремные дневники Льва Трахтенберга "На нарах с дядей Сэмом"
Глава 14. "Тюремный интернационал"

"Дети разных народов, мы мечтою о мире живем!" Это о моих новых друзьях-товарищах и обо мне. Хотя, конечно, они и я мечтали не о мире во всем мире, а о собственной свободе – полной и окончательной. Еще – о вкусной еде, многочасовом сексе и сказочном богатстве. Совсем немного о неминуемом возмездии врагам и о новых планах на жизнь: легальных и не очень. Группа профессиональных танцовщиков DANCE DANCE с красочной программой-ревью: сальса, чечетка, модерн, кан-кан, брейк, кабаре, фламенко выступает на корпоративных и частных вечеринках, свадьбах, бар/бат мицвах в штатах Калифорния, Нью-Йорк, Нью Джерзи, Коннектикут, Пенсильвания и Вермонт Моя комната 315 являла собой настоящий капиталистический интернационал – двенадцать разношерстных братьев-архаровцев. Наши национально-этнические корни были живописны и по-дарвински разнообразны. Лук Франсуа Дюверне – бывший гаитянин, Марио Санчес из Мексики, Роберто Лопес и Кочетон из Колумбии, Чанчи из Доминиканской республики, Сэл и Джонни – итальянцы из Нью-Джерси, Флако –коренной филадельфиец, Джуниор – чернокожий из Южного Бронкса, Блайнд – вашингтонская штучка, Уай Би – мой сосед по Бруклину и, наконец я, Лева Трахтенберг, – обладатель паспортов Соединенных Штатов и Российской Федерации. Как семья является ячейкой общества, так и камера является ячейкой тюрьмы. "Типические герои" в "типических ситуациях" американского "преступления и наказания". Четверо испанцев из Латинской Америки, пять негров и трое бледнолицых. С последними в нашей комнате был явный перебор, ибо по статистике Форт Фикса, в стандартной камере полагалось иметь только одного или половину белого зэка. Семьдесят процентов моих соседей по комнате – федеральных каторжан – сидело за продажу наркотиков, один кадр – за финансовые махинации, пожилой итальянец торговал оружием, его юный компатриот – за содержание подпольного казино и, наконец, я – за обман правительства США и "преступный" сговор с целью вымогательства. Эстрадное музыкально-танцевальное шоу из Нью-Йорка 5GRAND.US 5GRAND.US в полном или в малом составе обслуживает свадьбы, дни рождения, бармицвы и батмицвы, корпоративные мероприятия. В группе работают только профессиональные музыканты, певцы и танцоры, при этом сохраняются лучшие цены в районе большого Нью-Йорка. Руководитель - певец Александр Меньшиков. С нашими сроками все тоже было в полном порядке и вполне "типически". У четверых сокамерников приговор был выше 15 лет; троим вменили по десяточке, двое сели лет на 7-8, один – всего на два года, и я с соседом получили по пятерке. Я находился в районе между самым маленьким из больших сроков и самым большим из маленьких. По статистике моей тюрьмы, средний зэк находился в заточении семь лет. По-американски – мало, по-российски – много, а по-моему – бесполезно, ибо длинный срок только ожесточает человека.   Василий Романи Джипси Бэнд из Нью-Йорка. Семиструнная гитара, скрипка, цыганские юбки и роскошный тенор Василия   По большому счету – горбатого исправляет могила. Среди зэков моей тюрьмы на путь праведный собиралось становиться процентов двадцать пять. Остальные планировали продолжать в том же духе и с новыми силами. Некоторым людям вполне достаточно одного ареста и нескольких часов, проведенных в участке или городской тюрьме. Другим (а таких большинство) не помогут и самые длинные сроки. Каждому – свое. Поэтому, если бы я был генеральным прокурором и самым верховным судьей, то выписывал бы всем один из трех приговоров: месяц тюрьмы (для таких, как я), два года (всем остальным), расстрел (насильникам и убийцам). Надо будет на досуге продумать все нюансы и отослать свои мысли в Вашингтон. Да, забыл добавить: еще можно "бить рублем" и конфисковать имущество! Войдя в новую камеру, я увидел одиннадцать пар глаз, направленных в мою сторону. Все brothers были в сборе и с любопытством разглядывали новичка. Я с достоинством поздоровался и протянул широкоплечему испанцу, представившемуся как Марио, пропуск на его койку – одну из лучших в камере. Длинноволосый субъект громко выругался: "Коньо!" – и бросил на пол книгу. Он был очень похож на легендарного Зорро, но, в отличие от него, обладал крайне злобливым и агрессивным характером. Мексиканец сидел в третий раз, явно не вышел мозгами и был зол на "весь крещеный мир". Поэтому с Марио я разыграл сценку искреннего мужского раскаяния: вел себя просто и брутально. Начал с обращений, никогда не употребляемых мной в обычной жизни: "Извини, старичок", или "Ты же знаешь, дружище, что это не моя вина", или "Спасибо, братан!" В соответствии с подаваемыми репликами я либо жал ему руку, либо щурился и мудро кивал головой, либо бил его по безразмерному плечу. Параллельно с дружественным монологом, я помогал товарищу из Мексики перетаскивать его матрас и пожитки из локера в локер. Я всегда считал, что Ленин был прав, придумав теорию "мирного сосуществования", ибо иметь плохого друга, безусловно, мудрее, чем хорошего врага. Тюремные дневники Льва Трахтенберга "На нарах с дядей Сэмом" Глава 14. "Тюремный интернационал". Продолжение. главная страница | биография | друзья | пресса | контакты | рассылка новостей | тюрьма | тюремные дневники | тюремные фото Через полчаса, устроившись на новом месте и закончив свое отработанное представление новым соседям, я подводил предварительные итоги. "One man show" главного героя прошло более чем успешно – многоуважаемая публика даже улыбалась мне в ответ. Это первый плюс. Зорро съехал с элитной койки почти без проблем, и никаких эксцессов при этом не возникло – это второй плюс. Нижние нары у окна совсем неплохо – это третий. Наличие в камере еще двоих белых, просто замечательно – это уже четвертый плюс. Соседство с музыкантом-гитаристом – бальзам на душу – пять с большим плюсом. Учитывая все вместе взятое, получалось, что я заехал на зону вполне удачно, если не сказать больше. "Все-таки есть Бог на свете, и хотя бы минимальная справедливость на Земле!" – радовался я своей удаче. Тюремный альбом Льва Трахтенберга Тем временем, меня позвали на дружественный перекур в соседнюю уборную, которая оказалась по-тюремному грязной и некомфортабельной. За курение в туалетах менты моментально давали "шат" – официальное наказание, вплоть до карцера в ШИЗО, но моего нового товарища и соседа это явно не смущало. Лук Франсуа, 50-летний мулат с фигурой Арнольда Шварценеггера, музыкант и программист, бывший житель гаитянского Порт-о-Пренса и Чикаго, обладатель добрейшей улыбки и впечатляюще высокого IQ, выпускник Парижской Сорбонны, говоривший на семи языках, солист рок-группы и успешный бизнесмен, отец четырех детей и наркоторговец со стажем… не боялся ничего и никого.   БАРЫНЯ ДЭНСЕРС. Танцы русских и украинских казаков в Бруклине, штат Нью Йорк, США. Восемь профессиональных танцовщиков, отличные костюмы, в программе ансамбля казачьи, русские, украинские, гуцульские, молдавские, цыганские и еврейские танцы   Он уже отсидел одиннадцать лет, еще четырнадцать маячило впереди, пользовался беспрекословным авторитетом среди всех форт-фиксовцев. Несмотря на чудовищный срок, Лук сохранял какой-то солнечный оптимизм и веру в лучшее – к нему тянулись все и вся. Я не составил исключения – его харизма завлекла и меня. Он ответил тюремным теплом и взаимностью – мы подружились буквально с первых минут. Лук и Лев вместе ходили в столовку, занимали друг другу всевозможные очереди, готовили общую еду, бегали по стадиону, занимались утренней физкультурой, слушали музыку, разминались в джиме, нелегально курили и, конечно, были в курсе всех домашних и личных дел. На нашу дружбу с подозрением и недоверием смотрели и белые, и черные, а сокамерники стали нас называть "папа и сын" или "Бэтмен и Робин". Оба прозвища меня необычайно веселили и подтверждали правило о неисповедимости путей господних. Если бы мне лет пять назад хоть кто-нибудь сказал, что я сильно подружусь с гаитянцем, что он будет по-русски называть меня "сын", а я его "daddy", – я бы плюнул тому в лицо: "Ни пи….те, а то улетите!" Часто при виде Лука Франсуа Дюверне, его широкой негритянской улыбки и многочисленных косичек, касающихся железных плеч, я вспоминал одну детскую песенку, услышанную мною в глубоком детстве, во дворе моего дома на проспекте Революции: "На острове Гаити/ Жил негр Титти-Митти./Жил негр Титти-Митии/И попугай Нанэ!" Исполнитель оперных арий и старинных романсов бас Владимир Логинов в настоящее время живет в Нью-Йорке. Владимир родился в 1965. Закончил вокальное отделение Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского.   Как-то в порыве лингвострановедения я не удержался и исполнил Луку этот песенный шедевр на языке оригинала с последующим подстрочным переводом на английский. Музыка была легко узнаваемой – фокстротом из "Новых времен" с Чарли Чаплином. Лук долго смеялся, но к моему удивлению, сказал, что "негр Титти-Митти" вполне реальное лицо, один из высокопоставленных генералов из окружения бывшего гаитянского президента Дювалье, в простонародье – "папы Дока". С детских пор и до моего приезда в Америку судьба Гаити меня особенно не интересовала. Знал что-то о папе и сыне Дювалье, президенте Аристиде и бесконечных переворотах на гордом Креольском острове на Карибах! Впервые "вживую" с выходцами из этой страны я столкнулся в 1994 году, когда несколько месяцев работал социальным работником в одной из "нон-профитных" общественных организаций в соседнем Джерси-Сити. Тогда Штаты предоставили политубежище нескольким тысячам гаитянских беженцев, добиравшимся до Флориды на плотах и разбитых вдребезги лодках. Чернокожих политэмигрантов газеты прозвали boat people – "люди из лодок", а в мою задачу входило их трудоустройство в благословенной Америке. Помню, что гаитяне меня поразили, удивили и шокировали. Несмотря на то, что многие из них буквально слезли с дерева, попали в страну в чем мать родила, и по-настоящему бежали от войны, от них исходила глубокая положительная энергия, в которой я с удовольствием купался. Мне так понравились эти светло-коричневые люди, говорящие на полуфранцузском, креольском языке, что я оставался с ними даже после работы, что на меня не похоже в принципе. Теперь понятно, почему, как только я узнал про его гаитянские корни, в моем сердце ожило "все былое". Котоновая майка всего за $10 Прекрасный подарок заключенному Качественная новая майка за червонец Отличный подарок к празднику Отличная белая майка из хлопка подарок с юмором за $10 долларов Мой чернокожий друг учил меня тюремному житью-бытью, местным порядкам и понятиям, правилам и обычаям. К тому же, с ним я чувствовал себя по-настоящему защищенным, т.к. Лук пользовался безграничным авторитетом у местной братвы. Буквально через пару-тройку недель он мне сказал, что я могу во всем на него рассчитывать. Такое признание стоило дорогого. РУССКИЙ БЭНД из Бруклина исполняет русскую, цыганскую и украинскую музыку и песни. Все музыканты и певцы группы это настоящие профессионалы со стажем. Костюмы на выбор: цыганские, казачьи, русские (два вида) и украинские. Огромный репертуар. Концерт, фоновое сопровождение (background music) или танцевальная программа. Инструменты: балалайка, домра, скрипка, контрабас, контрабас-балалайка, гармошка, баян, цыганская гитара, классическая гитара. Собственная акустическая система с микрофонами   – Ты попал в очень хорошую комнату, Лев, – часто повторял мой новый друг во время перекуров и разговоров по душам. – У нас подобрались неплохие ребята – почти все как одна семья. Если будешь вести себя правильно, то все и всегда будут на твоей стороне: помогут, чем смогут. – Лук, что ты имеешь в виду? – пытался определить я свой будущий modus vivendi на ближайшие несколько лет. – Этому не научишь, но с тобой вроде бы все ОК. Относись к людям с уважением и так, как бы ты хотел, чтобы относились к тебе, и все будет нормально, русский! – сказал он, слегка грассируя по-французски английские слова. – Да, да, понимаю, – подтвердил я, невольно погружаясь в ненужные рефлексии. – Ты сам увидишь, я делаю все, чтобы в камере было "one for all and all for one", – произнес он знаменитую фразу д'Артаньяна по-английски. (Почему-то у Боярского она звучала по-другому, пошлее и мельче. Здесь, в тюрьме, девиз мушкетеров приобретал более глубокий смысл). – Напротив тебя нары Марио, ну того мексиканца, которого ты уже успел назвать Зорро. Был тут недавно с ним один случай, который здорово сплотил нашу камеру. – Что случилось? – спросил я, настраиваясь на рассказ и прикуривая очередную сигарету. Лук курил ароматизированные самокрутки "Бьюгалз", я пользовался безналоговыми "Мальборо", которые на федеральной территории Форт Фикса стоили в два-три раза дешевле, чем "на улице". Такой же неслыханный демпинг помимо тюрем творился в американском Интернете и в индейских резервациях. Похожими льготами пользовались и сотрудники аппарата ООН с 42-й улицы в Нью-Йорке, а также, посетители буфета в Российской дипмиссии в Ривердейле в Бронксе. "Наши" дипломаты, не стесняясь, снабжали недорогим табачком своих вольных друзей – “предателей Родины”. Экономить любили все. Лук продолжал: – Ты заметил напротив нашей камеры пустую комнату со столом? Ну, там еще один испанец гладил форму? Это "тихая" комната, так и называется официально. Для учебы и всяких нешумных занятий… Так вот, по ночам там собирались доминиканцы и играли в карты. А они вообще всегда орут – "маза факерз!" Они и еще выходцы с Джамейки… Спать по ночам в нашей камере стало совершенно невозможно. Тут я вспомнил свой печальный опыт пребывания в первых двух городских тюрьмах и в "карантине" Форт Фикса. Крики обезьян, уханье филинов и вой шакалов в “Парке Юрского периода” не могли сравниться с ночными воплями арестантов. Эхо разносило их громкие разговоры, которые они вели друг с другом из соседних камер. По ночам стоял непрекращающийся ор. Наверное, доминиканские картежники были не менее шумными и, вполне вероятно, могли "достать" любого. – Мы с Марио решили разобраться с "маза факерз", но горячий Зорро не выдержал. Он влетел один в "тихую" комнату и отделал троих картежников как следует. При этом, их главного он повалил на пол и зажал голову между полом и своими тяжелыми бутцами. Тот, конечно, заорал, а Марио им всем прочитал лекцию, что шуметь нельзя! После этого наш мексиканец вернулся к себе на нары, а на рев раненного доминиканца сбежались его земляки – хоум бои. Что тут началось, Лио! Человек шесть ворвались к нам в камеру и хотели порезать Марио – даже уже достали заточки… Флако – мощный парень из Филадельфии, тот, который спит у самых дверей, перекрыл им ход назад и задвинул дверь железным шкафом. Как только мы отрезали доминиканцев от поддержки, вперед выступили я, Марио, Джон и все те, кто был в камере. Russian DJ Barnaul from Staten Island, New York Мы их так отдубасили, что они готовы были выпрыгнуть из окна третьего этажа! В дверь вовсю барабанили, а они в это время просили у нас прощения и извинялись за нарушение тишины. В тюрьме максимального режима, где я просидел пять лет, их бы сразу же порезали за такое неуважение к ребятам! Это они здесь, мазер факерс, расслабились… Короче, двое все равно плевались кровью, и, слава Богу, полиция ничего не успела услышать и заметить – иначе всю камеру отправили бы в карцер-"дырку".     Тюремные дневники Льва Трахтенберга "На нарах с дядей Сэмом" главная страница | биография | друзья | пресса | контакты | рассылка новостей | тюрьма | тюремные дневники | тюремные фото Марио увидев кровь, стал настоящим "locco", так что мне самому пришлось его успокаивать. Мы так доминику отделали, что они еле живыми вылезли на карачках из нашей комнаты. Еще бы немного – и до встречи на небесах! Ты меня еще не знаешь, Лио! Это я с виду расслабленный и добрый, а на самом деле – всегда начеку и готов постоять за себя и своих друзей…   THE BARYNYA BALALAIKA ORCHESTRA Балалаешный оркестр "Барыня" из города Бруклина, штат Нью-Йорк    Так вот, после того случая мы еще пару недель разбирались с доминиканцами из других отрядов и выясняли с ними отношения. До карцера, закрытия всей зоны и больших разборок было очень близко – приходили поболтать их самые крутые мужики из других юнитов… Зато теперь нашу 315 камеру все очень уважают! – закончил свой рассказ мой кровожадный, но справедливый друг. Я постарался проникнуться сознанием своего счастья от удачного попадания в штаб блюстителей тюремного "респекта" и цитадель борьбы за лагерные понятия. Несмотря на тюремную мудрость "не верь, не бойся, не проси", – я почему-то безоговорочно поверил Луку почти во всем с первого дня нашего знакомства. Здесь, в тюрьме, он стал моим настоящим ангелом-хранителем, учителем и близким другом. Boston based Russian DJ Oleg is available for your party in Massachusetts, New York, New Jersey, New Hampshire and Maine. He believes that Russian music industry went through evolution. Finally Russia has professional musicians who are creating internationally recognized dance music, that he is proud to spin    Лук Франсуа Дюверне родился на Гаити в семье дипломата и архитектора; детство провел во Франции, юность – в Мексике и Европе, потом учился в Чикагском университете, там же работал программистом IBM, а параллельно сочинял музыку и стихи и играл на гитаре в ночных клубах города. Как и положено в добрых сказках, группу Лука заметили, они записали несколько дисков и через год сотрудничества с продюсером из Гамбурга отправились на гастроли в Европу. "Жизнь на сцене" занимала все больше и больше времени, но денег пока что не приносила. К тому же Лук женился на красивице-креолке, и у них родились сын и дочь. Срочно потребовались финансовые вливания. Забыв про карьеру программиста, Лук вспомнил о кое-каких своих товарищах-земляках из родного Порт-о-Пренса. К тому же, его дядя служил генералом у очередного местного президента и, как многие чиновники, был до предела коррумпирован. Гаити, Доминика, Ямайка издавна служили складом, перевалочным пунктом и трамплином на великом кокаиновом пути из колумбийских "варяг" в американские "греки". Скоро из столицы Гаити Порт-о-Пренса через Майами в Чикаго пошли поставки дорогого товара. Принимал его Лук и его самый близкий друг Роберт, с которым он дружил с самого детства. Вскоре партнеры решили подняться вверх по преступной иерархической лестнице и перенесли свои операции в Майами, став "региональными дистрибютерами". Лук развелся, женился во второй раз, завел еще двоих детей. В свободное от работы время он записывал музыку и много выступал – его песни попали в хит-парад, а диски успешно продавались по всему миру. Торговля кокаином сделала свое дело и была больше не нужна – Лук "завязал". Деньги начала приносить музыка и доходный "риал истейт", о торговле "белым" было забыто раз и навсегда. Через четыре с половиной года с момента получения последней посылки Лука и Роберта арестовали… Хороший подарок для Вашего родственника или знакомого находящегося в тюрьме. Удобная майка из чистого хлопка всего за 10 долларов. Сделано в Мексике   В деле отсутствовали какие-либо видео- или аудиодоказательства, у прокуроров были лишь только показания американских "павликов морозовых". По драконовскому закону о "конспираси" – "преступном сговоре", никаких вещдоков и не требовалось – достаточно было заявлений, или даже вранья свидетелей обвинения. Прокуроры, верные заветам своих советских коллег конца 30-х годов, хорошенько испугали младшего партнера и лучшего друга. Испугали, пообещали – он заговорил. Рассчитывая на победу и отсутствие против него каких-либо доказательств, Лук пошел на суд присяжных, который он с треском проиграл. Появление своего лучшего друга на стенде для свидетелей, а не на скамье подсудимых он не ожидал никак. Еще шесть лет назад Лук подарил его матери квартиру в Палм-Бич, новую "Тойоту" жене и, наконец, 2 года назад он стал крестным отцом у младшего сына Роберта. Предательство полное, окончательное и бесповоротное!.. При помощи "звездного свидетеля" со стороны государства Лук Франсуа Дюверне получил 24 года федеральной тюрьмы. О скандальном процессе писали, говорили и показывали все. Ставший "стукачом и крысой" Роберт получил полтора года специальной тюрьмы и позже бесследно растворился в бескрайних американских прериях и лесах по программе защиты свидетелей. Ему и его жене с детьми поменяли имена, биографию, переселили, устроили на работу и дали денег. Роберт даже не имел права общаться с собственными родителями, хотя в этом не было большой необходимости: его мать, гаитянка, так никогда и не американизировавшаяся, прокляла своего сына за низкий поступок – предательство друга. Исполнитель цыганских романсов и песен Василий Янкович из Нью-Йорка   На момент нашей встречи Лук уже отсидел 11 лет и с тоской думал о предстоящей впереди второй декаде в федеральном заточении. Его спасал "пламенный мотор" вместо сердца, утренняя физкультура, бешеное жизнелюбие и ежедневные – по не- сколько часов – занятия гитарой. Лук заведовал "музыкальной комнатой" Форт Фикса – американским подобием тюремного клуба. В "мьюзик рум" с утра до вечера репетировали наши местные вокально-инструментальные ансамбли. Мой друг был главной заводной пружиной этого механизма – он сочинял песни, аранжировал мелодии, "выставлял" звук, учил игре на гитаре, консультировал начинающих артистов, как заправский выпускник института культуры. И, конечно, Лу собрал свою собственную рок-группу, играющую классику всех музыкальных жанров. Любой праздничный концерт, проходивший зимой в спортивном зале или летом на баскетбольной площадке, заканчивался выступлением лучшего тюремного коллектива художественной самодеятельности – группой "Classic Fusion". Впереди на боевом коне и с гитарой наперевес в лучах заслуженной славы купался Лук Франсуа Дюверне – мой близкий тюремный друг. В такие моменты я по-детски радовался за него, и вместе со всеми выбивал ладонями дробь. Чувствуя мои флюиды, он всегда посвящал одну из своих песен своему русскому другу – Лук разыскивал меня взглядом в толпе зэков, махал рукой и объявлял в микрофон: "For my Russian friend Leo!" Я смущался и радовался одновременно, вспоминая многочисленные спектакли и концерты, организованные мной в Союзе и США. Во мне говорил театрально-концертный администратор, которым я стал в 17 лет, попав когда-то в Воронежский театр оперы и балета… майка из хлопка за 10 долларов   По вечерам перед отбоем Лук доставал из шкафа свою гитару и устраивал мини-концерты для своих однокамерников. Он виртуозно исполнял классику, не говоря уже о своих собственных песнях-балладах. По моей просьбе, мой креольский друг всегда играл и пел песни "Битлз" и лучшее из Шарля Азнавура, Джо Дассена и Эдит Пиаф, которых кроме нас двоих никто не знал. Лук не позволял себе распускаться, и в картинках представлял, как он выбросит американский паспорт в Атлантический океан и откажется от гражданства США. Он мечтал переехать на свою виллу на берегу Карибского моря недалеко от Порт-о-Пренса и зажить там припеваючи – в америка-нскую мечту он наигрался вволю. – Лио, представляешь, мы с тобой сидим в креслах у моего бассейна, слушаем музыку, отдыхаем. Ты пьешь свой любимый "Long Island Ice Tea", я – местный ром и текилу. Нам делают массаж, а мы с тобой вспоминаем Форт Фикс. Фантастика! – Конечно, представляю! И все это будет обязательно! А потом я тебя повезу в Москву и Санкт-Петербург. Русская культура, русская баня, русские женщины, русская тройка – все, что захочешь, – подбадривал я своего друга много раз, на сто процентов веря в мою поездку на Гаити и его в Россию. – То ли еще будет, Лук! Long life Russian – Haitian friendship! Говорят, что друзья, проверенные на войне и в тюрьме, – самые верные. Я начал постепенно понимать почему. New photos Льва Трахтенберга from American prizon Lev Trakhtenberg's new photos from American prizon ЧИТАЕМ ДАЛЬШЕ ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ И ИНТЕРВЬЮ Глава 13. "Переезд в Южную Зону" Глава 12. "Тюремные банкеты" Глава 11. "Долгие проводы на волю" Глава 10. "Курс молодого бойца" Глава 9.  "Кому в Форте Фикс жить хорошо" Глава 8.  "Тюремная рутина" Глава 7.  "Тюремный пикник и салют" Глава 6.  "В преддверии праздника" Глава 5.  "Русская улица" Глава 4.  "Первое тюремное утро" Глава 3.  "Максимка и другие…" Глава 2.  "Теплая встреча" Глава 1.  "В последний путь" Интервью из тюрьмы. Октябрь 2005 Вступление. "Cобаки Павлова или тюремная хавка"

главная страница | биография | резюме | друзья | пресса | контакты | новости | тюрьма | тюремные архивы | фотографии