Для "белого брата" у них всегда найдется увесистый камень за пазухой, хотя в глубине души я надеялся, что и Лук, и Джуниор – исключение из правил. К тому же, Джуниор был моим "банки" сверху – т.е. сокоечником и сонарником, а это обязывало ко многому.

Русские Невесты из Бруклина, штат Нью-Йорк

Джозеф Чарльз Джефферсон – он же Слим (худой), он же Джуниор (младший), бывший студент-правовед, сумел поразить мое почти что девственное тюремное воображение. Это был не 25-летний высокий негритос, один к одному напоминающий страуса "эму" из-за оттопыренной пятой точки, а ходячий фонтан красноречия, эксцентрики и остроумия. Наверное, благодаря "фонтану" я выбрал именно его своим учителем зэковского жаргона и ибоникса. Мой новый тюремный дружбан одевался в соответствии с "черной" тюремной модой – его штаны были приспущены по-максимому. Они держались на честном слове, вернее, как на крючке – на его солидном в размерах мужском достоинстве.

Чернокожая молодежь и копирующие ее пуэрториканцы с доминиканцами любили приспустить свои штанцы и за пределами тюрьмы тоже. Взору окружающих открывались либо подштанники-кальсоны, либо трусы-боксерс, либо полуголые темные задницы.

Фольклорный ансамбль БАРЫНЯ из бруклинских трущоб. Сарафаны, косоровотки, частушки, балалайки и гармошки по вызову

На самом деле история со спадающими безразмерными штанами и с "gangsta чар", захватившими Америку и Европу, весьма любопытна. Как часто случалось в последние десятилетия, все началось в черных городских кварталах нью-йоркских и прочих гетто. Обитатели "проджектов" и американские тюрьмы – "близнецы-братья", как Ленин и партия. Почти в каждой семье, проживающей в запущенных городских многоэтажках, кто-то либо сидел, либо ожидал скорую посадку. Южный Бронкс, Гарлем, Бедфорд-Стайвесант, Ист Нью-Йорк, Краун-Хайтс, Флатбуш, Фар-Раквей, Джамейка – адреса моих новых приятелей замкнутого круга, из которого выбраться очень и очень трудно: наркотики, безграмотность, многолетняя привычка жить на социальные пособия вместо работы. Об институте семьи в "нейборхудах" вообще не вспоминал никто. Почти ни у кого из моих чернокожих товарищей по Форт Фиксу не было жен – их место занимали герлфренды или baby mamas. С первыми тусовались и развлекались, вторые (после тусовок и развлечений) растили бандитов и бандиток.

Многодетная мамаша получала городскую квартиру и велфэр на себя и всех своих разномастных детей – безотцовщина ее нисколько не пугала. Так жили все ее соседи, друзья, родственники и знакомые из поколения в поколение. Между отсидками, время от времени, появлялись ветреные папаши и подбрасывали деньжат от торговли крэком на соседнем углу. Иногда чернокожие "Мурки" выходили на дело сами: они шли куртизанить на те же самые углы, или воровали шматье в универмагах, или становились домушницами-много- станочницами.

Подписаться на рассылку новостей и обновлений с сайтов Льва Трахтенберга НА НАРАХ и РАШН365.com Просмотр архивов

Попадая в городскую или "штатную" тюрьму, цветные жители гетто лишались шнурков на ботинках, ремней на поясе и, в некоторых случаях, пуговиц на ширинке. Большинство заключенных сразу же переодевали в колючие тюремные рубища. В моих двух первых предварительных тюрьмах, принадлежащих нью-джерсийским графствам Эссаик и Хадзон, я тоже был расшнурован, а мои безразмерные штаны были на восемь размеров больше положенного 34-го размера. При ходьбе я был вынужден придерживать свои зеленые застиранные панталоны руками, в то время, как "черные" этим себя абсолютно не утруждали. Забыв о приличии и правилах этикета, они шлялись по камерам, тюремным коридорам и прогулочной площадке со спадающими на землю форменными-фирменными брючатами.

Оказавшись на улице, бывшие зэки хоть каким-то образом пытались подчеркнуть свою крутизну и принадлежность к касте brothers, прошедших через тюремные огонь, воду и медные трубы. Самым простым и естественным "ноу хау" стали спадающие при ходьбе безразмерные штаны. Как и в случае с рэпом, финансово поддержанным музыкальными рабиновичами и ротшильдами, запах сверхприбылей почувствовали модные дизайнеры одежды. Изысканные итальянские дома мод срочно создавали современные урбанистические линии, рассчитанные на молодых гангстеров и их безмозглых апологетов. Подростки-недоумки всех цветов кожи по всему миру облачились в стилизованные одежды американских заключенных. Немногие из них знали происхождение своих крутых прикидов-джинсов, хаки и слаксов, открывающих на три четверти филейные части их владельцев.

Ансамбль еврейского танца BOTTLE DANCERS USA из Бруклина, штат Нью-Йорк. Бродвейский "Скрипач на крыше" на Вашей Бар/Бат Мицве, Свадьбе, Дне Рождения, Юбилее, корпоративной вечеринке...

Заключенным Форт Фикса, как при коммунизме, раз в полгода выдавали новый боевой комплект: 3 рубашки, две пары штанов, два полотенца, носки, трусы, пояс и даже мини-тряпочку, годившуюся к использованию в качестве мочалки, тряпки для стола или махрового носового платка. Зэки сами заказывали необходимый им размер одежды на тюремном складе-прачечной. Поэтому мои чернокожие друзья-товарищи и примкнувшие к ним латиноамериканцы ходили по зоне, как и на улице, – в безразмерных штанах. Догадываюсь, что немногие из них знали, что спущенные на заднице штаны вернулись туда, откуда они пришли лет двадцать назад – в "старую и добрую" американскую тюрьму.

Во всяком случае, Джуниор эту байку не знал, и был страшно удивлен, узнав о происхождении своего прикида от бледнолицего ученика. В отличие от 95% черных зэков, которые были агрессивно закомплексованы по отношению к белым, Джуниор время от времени пытался вырваться из заколдованного круга и "держал своим уши открытыми". Я всегда отдавал должное его любознательности, желанию узнавать новое и его мыслям серьезно учиться. Подтверждением тому была стипендия для оплаты частной школы в Верхнем Манхэттене и двух курсов Университета Штата Нью-Йорк в Олбани. На третий год учебы дыхание у Джуниора – Джозефа Джефферсона – не хватило: в нем заговорили Южный Бронкс и попадания по малолетке в детскую комнату полиции.

Russian DJ Barnaul from Staten Island, New York

Мой сосед по верхним нарам как-то рассказал мне свою историю преступления, отличающуюся от банальных в тюрьме наркотических крайностей. Сначала ему на ухо сел я, рассказывая о любимом мною Фрэнке Синатре и, традиционно, о Советском Союзе и России. Потом заговорил Джуниор.

Подарочная белая майка с намёком для жителей штата Нью Джерзи, отличный подарок-сувенир друзьям или родственникам в бывшем СССР. Чистый хлопок всего за 10 долларов. Сделано в Мексике.

Преступная группа, возглавляемая им и его подругой, состояла из студентов своего же университета, расположенного в пяти часах езды на север от Нью-Йорка. В криминальные студенческие сети, разбросанные Джуниором в забытых богом городках, попали несколько доселе невинных поселян и поселянок. Все они работали в деревенских банках, окружавших далекую столицу имперского штата. Джуниор сотоварищи был пойман через полтора года после первой аферы и судим на три года за "обман банков и почтового ведомства", что является серьезным федеральным проступком. Молодые заговорщики и юные робин гуды крали из почтовых ящиков богатых “колхозников” и бизнесменов письма с банковскими стейтментами и чеками. По мере пополнения коллекции, мой "банкир" передавал ее двум студентам, компьютерным дизайнерам, и скоро студенческое научное общество заработало на полную катушку. Из лазерного принтера, совсем как горячие пирожки, выскакивали липовые чеки, которые тут же "окешивались" через дружественных и продажных банковских клерков.

Ленивые корпорации и зажравшиеся кулаки из среднего класса месяцами не замечали появление поддельных чеков и снятых с их счетов американских тугриков.

Еврейский Диксиленд "Old Red Wine" из Бруклина украсит любую Бар-, Батмицву, Свадьбу, День Рождения, Юбилей или унылую корпоративную вечеринку

Как и многие преступные сообщества, моего тюремного приятеля погубила жадность, вернее даже, – наглость. Мой молодой фальшивомонетчик полюбил расчетный банковский счет местного отделения "Bank of America", с которого еженедельно улетали кругленькие суммы. Когда же, наконец, ФБР и полиция "взяла" кассира-соучастника, то тот, недолго думая, в течение получаса раскрыл всю подпольную сеть, возглавляемую Джуниором – стоумовым чернокожим студентом-юристом. Агенты арестовали его прямо в собственной комнате общежития студенческого городка-кампуса. Детективов необычайно развеселило место проведения операции по захвату главаря шайки – юридический факультет известного вуза. С тех пор карьера стряпчего или правоведа, а также все работы на американское правительство, его под- и субподрядчиков закрылись для Джуниора раз и навсегда.

Впрочем, не только для него: у нас, фортфиксовцев и всех двух с лишним миллионов американских зэков-рабов Федерального Бюро по Тюрьмам, компьютерный "номер заключенного" не вытравливался до конца жизни. Меня этот факт по большому счету особенно не напрягал, ибо работать на государство я не собирался никогда. К тому же, я не был патриотом Америки, как, впрочем, любой большой тоталитарной империи, к которой относилась и моя "страна исхода".


 

2 Часть. Глава 15. Продолжение.
"Собаки", "убийцы" и "ниггеры" из 315-й

главная страница | биография | друзья | пресса | контакты | рассылка новостей | тюрьма | архивы тюремных дневников | фотографии

В отличие от космополита Трахтенберга, мой еще один новый товарищ и сосед горячо любил свою родину. Что для русского водка, то для колумбийца – кокаин: и то, и другое является национальной гордостью и валютной ценностью обеих стран. Поэтому Рубен Ривьера начал трудиться на благо страны и себя в 13 лет, когда он вместе со своим двоюродным братом сбежал от родителей и подался в колумбийские джунгли. Перед побегом Рубен посчитался с ненавистным ему насильником-отцом и напоследок прострелил ему ногу. Юный Ривьера провел свой переходно-отроческий период на подпольных плантациях коки, в нескольких забытых богом лабораториях и на горных тропах, засекреченных аэродромах, тайных морских причалах. В перерывах между сбором урожая и работой на кокаиновом току, Рубен подавался то в милицейские отряды партизан марксистов-маоистов, то в бригады Пабло Эскобара – главного наркобарона Колумбии из Медельинского картеля.

Истории моего тюремного товарища я слушал широко открыв рот. Наверное, из-за необычности и экзотичности обстановки-пленэра (как в рассказах, так и на самом деле) я вспоминал романы Жюль Верна, Майн Рида, Фенимора Купера, Конан Дойля – всю двадцатитомную "Библиотеку приключений". Я прекрасно помню ощущение торжественного праздника, когда мой дедушка-профессор открывал книжный шкаф и доставал с верхней полки один из разноцветных томов (причем, "Шерлок Холмс" и "Копи царя Соломона" были ярко-желтого цвета).

Группа профессиональных танцовщиков DANCE DANCE с красочной программой-ревью: сальса, чечетка, модерн, кан-кан, брейк, кабаре, фламенко выступает на корпоративных и частных вечеринках, свадьбах, бар/бат мицвах в штатах Калифорния, Нью-Йорк, Нью Джерзи, Коннектикут, Пенсильвания и Вермонт

С таким же удовольствием и интересом я узнавал о жизни, полной опасности и необычных приключениях Рубена в джунглях Колумбии. К тому же мой рассказчик обладал редким для колумбийца умением перевоплощения – он удивительно хорошо показывал забитых полуграмотных сборщиков волшебных листьев, солдат-эскобаровцев или буржуазию Боготы. Рубену недавно исполнилось 44 года, семь из которых он провел в "системе" – заведениях Федерального Бюро по Тюрьмам. Впереди ему маячил еще пятерик, но, как и Лук Дюверне, мой добрый приятель из Колумбии источал жизненный оптимизм и постоянно был готов улыбнуться хорошей и доброй улыбкой. В такие моменты его щеки превращались в смешные подушечки, подпирающие прищуренные карие глаза. За это он, не смущаясь, носил кличку "Кочетон", переводящуюся с испанского как "щечки". Несмотря на фривольность и игривость своего тюремного прозвища, Рубен на все 300% был гетеросексуален и дважды женат. К девятнадцати годам молодой и полный сил и денег Кочетон окончательно встал на ноги и поехал искать счастья в далекий американский Детройт, где в замужестве проживала его старшая сестра Анна. Он окончил колледж, получил гринкарту и необходимые лицензии и вложил плоды трудов неправедных в строительное оборудование и землю. Но дело развивалось слабенько, поэтому прежние успехи на кокаиновом поприще подтолкнули Кочетона взяться за старое – сон разума породил очередное чудовище.

В Америку и далекую Румынию потекли кокаиновые ручейки, прорытые мастером шпионско-контрабандного дела Рубеном Ривьерой. Грузопоток измерялся килограммами или, как говорят специалисты-наркоторговцы по всему миру – "КИ". Шесть "ки", двадцать "ки", триста "ки" и так далее по восходящей. Наконец, недалеко от побережья Флориды нанятый им фрегат задержала доблестная перехватчица – Береговая охрана США. Несмотря на солидную наводку и богатый "эспириенс" американских таможенников, в лодке ничего не могли найти. Мой сосед-оптимист уже вовсю готовился испытать многочисленные оргазмы от невероятной удачи и явного "лопушизма" властей, как обстановка резко усложнилась. Рассказывая эту историю сначала мне, а потом и другому вновь поступающему контингенту, Рубен заводился не на шутку.

Исполнитель оперных арий и старинных романсов бас Владимир Логинов в настоящее время живет в Нью-Йорке. Владимир родился в 1965. Закончил вокальное отделение Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского.

С первого же дня он почему-то называл меня русским именем Владимир, причем ударение по-американски падало на последний слог. Как и многое другое на моем туземном "Острове неведения", меня это только забавляло и в чем-то даже веселило: "Владимир, ты только представь! Уже почти прошла вторая неделя после моего ареста, а они ни черта найти не могут! Ни команда, ни кто-либо другой крысятничать не стал – все делали вид, что мы только занимались парусным спортом в этом гребаном Мексиканском заливе. У копов на меня ни свидетелей, ни телефонных прослушек, ни видео уж тем более – ну, ничего совершенно! Я уже готовился выходить из той дыры – городской детройтской тюрьмы. К этому времени мой адвокат, тоже, кстати, с фамилией на "берг", послал судье "моушен" на закрытие дела, но случилось непоправимое – полицейские ищейки все-таки нашли мой тайник! Гребаная агентша заметила свежий лак около одного из винтов, крепившего внутреннюю панель на моем "Летучем голландце". Она полезла вглубь и, конечно, нашла весь груз – двадцать КИ "белого". На какой-то ерунде попался, вот что обидно! Карамба!" Помимо самого рассказа из жизни наркокурьера, мне импонировало и матерно-ругательное слово "карамба". Последний раз до Форта Фикса я его слышал в историях о пиратах и Бармалее, и был всегда уверен, что это полусказочное восклицание не существует в реальной жизни.

Оказалось, что "карамбой" ругаются и обзываются во всех латиноамериканских странах, и самым ближайшим к нему эквивалентом является русское слово "совокупление".

РУССКИЙ БЭНД из Бруклина исполняет русскую, цыганскую и украинскую музыку и песни. Костюмы на выбор: цыганские, казачьи, русские (два вида) и украинские. Огромный репертуар. Концерт, фоновое сопровождение (background music) или танцевальная программа. Инструменты: балалайка, домра, скрипка, контрабас-балалайка, гармошка, баян, цыганская гитара, классическая гитара

На суд присяжных Кочетон не пошел, и еще до суда заключил стандартное соглашение о признании вины. За это и за публичное раскаяние судья дал ему всего 15 лет – почти по году за каждые полтора килограмма кокаина. "Всего" – это по американским законам, поэтому Рубен относился к стране с "мощенными золотом тротуарами" весьма и весьма сдержанно. Как и мой гаитянский друг Лук, Кочетон мечтал о своей родной Колумбии, где "люди живут, а не существуют, и где с утра до ночи не заканчивается народное гуляние". Он постоянно вспоминал свою боевую партизанскую юность и на досуге обдумывал, как получше переквалифицироваться в колумбийские управдомы, поскольку американского графа Монте-Кристо из него не вышло. В США он разлюбил "все и вся" – начиная от огромных машин и уютных пригородов, заканчивая McDonald's и белокурыми красавицами с Мидвеста. Его понимали почти все заключенные тюрьмы Форт Фикс, прошедшие через судебную и пенитенциарные системы самой свободной страны мира. Несмотря на мою жуткую обиду на могущественные и беспринципные прокуратуру и Федеральное Бюро Расследований, на президента США, подписавшего весьма и весьма противоречивый закон о жертвах "траффикинг"-а, на суд, закрывавший глаза на многие прозрачные факты, на продажных свидетелей, желающих получить американские гринкарты, на жертвы моих преступлений (поджоги домов, взрывы машин, избиения, покушения и угрозы) – все равно категорических выводов об Америке я не делал. Ибо сказано кем-то весьма мудро: "Там хорошо, где нас нет". Поэтому я перестал спорить на тему где лучше – в Америке или России – ровно через полгода после своего изначального авиадесанта в нью-йоркском аэропорту JFK 14 мая 1992 года.

New photos Льва Трахтенберга from American prizon

Lev Trakhtenberg's new photos from American prizon

ЧИТАЕМ ДАЛЬШЕ

ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ И ИНТЕРВЬЮ
Глава 14. "Тюремный интернационал"
Глава 13. "Переезд в Южную Зону"
Глава 12. "Тюремные банкеты"
Глава 11. "Долгие проводы на волю"
Глава 10. "Курс молодого бойца"
Глава 9.  "Кому в Форте Фикс жить хорошо"
Глава 8.  "Тюремная рутина"
Глава 7.  "Тюремный пикник и салют"
Глава 6.  "В преддверии праздника"
Глава 5.  "Русская улица"
Глава 4.  "Первое тюремное утро"
Глава 3.  "Максимка и другие…"
Глава 2.  "Теплая встреча"
Глава 1.  "В последний путь"
Интервью. Октябрь 2005
Вступление. "Cобаки Павлова или тюремная хавка"