Крови было "море разливное". Темно-красная липучая и вязкая субстанция образовала внушительное озеро надежды, залившее серый цементный пол. Пятачок перед четырьмя телефонными будками на первом этаже моего корпуса №36/38 изменился в течение нескольких минут.
Архивы рассылок ЛТ
Раз в неделю на Ваш email приходит письмо с несколькими абзацами и ссылкой на новую главу романа Льва Трахтенберга.
Ваш email никогда не попадет в руки спаммеров. Группа надежно защищена от посторонней информации, в любой момент Вы можете отключить подписку навсегда
|
| |
Еще каких-то полчаса назад я вместе с другими зэками подпирал там стену и периодически присаживался на холодные простотитовызывающие ступеньки идущей наверх лестницы. Человек пятнадцать "инмейтов" дожидались своей очереди на "звонок на волю". Официально эта приятная процедура называлась так: "пользование ITS – Inmate Telephone System". Сейчас ни о каких телефонных разговорах речь уже не шла. 2500 человек, все население Южной стороны Форт Фикса, сидело под усиленной охраной в своих душных камерах, а по коридорам стучали тяжелые подошвы сделанных в Китае американских армейских бутцев.
Взволнованные дуболомы переговаривались по рациям "воки-токи" и громко матерились на арестантов, подающих из-за дверей неприветливые звуки: "Shut the f… up!". Я смотрел в свое замызганное и затянутое металлической сеткой окно. Третий этаж и угловое расположение здания позволяло мне вести наблюдение за тюремным плацдармом. Такое я видел впервые: из армейских закомуфлированных микроавтобусов лениво высаживался одетый в синее спецназ. Из джипа появились незнакомые вертухаи в сером. Неподалеку лаяли служебные овчарки. По всему было видно, что "буржуинам" пришла подмога – убийство в тюрьме Форт Фикс оказалось крайне серьезным ЧП с многочисленными последствиями и оргвыводами.
У Федерального Бюро по Тюрьмам и зандеркоманд Гестапо совпадал принцип наказания. За совершенное преступление существовала коллективная ответственность. За "партизанен" расплачивалось полдеревни, в нашем случае, за "базар отвечал" вес контингент Форт Фикса. "Матко, млеко, курка, пуф-пуф-пуф" – плавно перетекало в Compound is closed! Recall! Census count!
|
|
Эстрадное музыкально-танцевальное шоу из Нью-Йорка 5GRAND.US
5GRAND.US в полном или в малом составе обслуживает свадьбы, дни рождения, бармицвы и батмицвы, корпоративные мероприятия. В группе работают только профессиональные музыканты, певцы и танцоры, при этом сохраняются лучшие цены в районе большого Нью-Йорка. Руководитель - певец Александр Меньшиков.
|
"Исправительные офицеры" и не думали скрывать свое видение второй части д'Артаньяновского девиза "Один за всех – все за одного!". В смысле, отвечают, конечно. Нарушители режима моментально рассекречивались, и помимо наказания от зольдатен на них натравливались их же собственные товарищи: "Смотрите, заключенные, этот обыск (дополнительная перекличка, внеплановый труд, шмон камеры, лишение прогулки) только из-за того-то и того-то!" Беспринципные, агрессивные и озлобленные дикари, как пауки в банке, готовы были съесть своего же товарища. Манипулировать моими эмоционально неразвитыми и духовно отсталыми приматами было достаточно легко.
  
Тюремный альбом Льва Трахтенберга
В тот день извержение вулкана началось с самого обычного телефонного звонка. И мы, и местная администрация знали, что очереди к автоматам являются тюремными "горячими точками". Стычки, драки, удары заточкой и прочие конфликты повторялись с завидной регулярностью. Я это познал на собственной шкуре методом проб и ошибок.
РУССКИЙ БЭНД из Бруклина исполняет русскую, цыганскую и украинскую музыку и песни. Все музыканты и певцы группы это настоящие профессионалы со стажем. Костюмы на выбор: цыганские, казачьи, русские (два вида) и украинские. Огромный репертуар. Концерт, фоновое сопровождение (background music) или танцевальная программа. Инструменты: балалайка, домра, скрипка, контрабас, контрабас-балалайка, гармошка, баян, цыганская гитара, классическая гитара. Собственная акустическая система с микрофонами | |
Пройдя две тюрьмы предварительного содержания maximum security county jails, я, наверное, перестал чего-либо бояться.
Моя первая "крытка" располагалась в самом центре нью-джерсийского "черного" графства Эссаик, неподалеку от моста Дж. Вашингтона. Полтора месяца пребывания в этом страшном и вонючем заведении превратились для меня в ежедневную битву за существование. За пользование телефоном нужно было по-настоящему драться и отталкивать прущий на меня "чернятник", а в некоторых случаях бесполезно взывать к их совести. На сотню человек приходилось всего два телефона-автомата, а испано-черные очереди к ним напоминали поток трудящихся в Мавзолей Владимира Ильича. При этом меня полностью игнорировали, по-наглому передавая освободившуюся трубку какому-нибудь из своих соотечественников. Это крайне расстраивало и обижало, особенно в силу полнейшего отсутствия тюремного опыта. Приходилось нервничать, повышать голос и дергаться, ибо связь с "улицей" давала мне "веру, надежду, любовь", а также возможность разбирать полеты с моими первыми адвокатами. Всего за три года "Майн кампфа" их у меня было семь с половиной, включая одного гениального любителя русской поэзии.
Вторая тюрьма тоже располагалась в получасе езды от Манхэттена, при выходе из туннеля им. Холланда. В этом складском химзаводском районе "Садового Штата" я провел еще полтора месяца. Золотая осень 2002 года меня явно не радовала положительными эмоциями. Моя новая предвариловка, подчинявшаяся уже другому нью-джерсийскому графству, была чуть-чуть получше и посвежее. Тем не менее, проблема с телефонией там тоже стояла весьма остро.
По сравнению с первыми казематами, телефонов-автоматов на душу населения здесь было больше. Секрет заключался в другом – очередь звонивших контролировалась известной межгородской "черной" бандой Crypts. Чтобы позвонить, зэку требовалось внести посильную лепту в бандитский общак: пачку сигарет, упаковку печенья, банку супа.
|
После чистосердечной контрибуции можно было звонить сколько душе угодно и насколько позволял твой карман, вернее, карман принимавшего звонок, поскольку все разговоры оплачивала другая сторона по системе collect.
Первоклассный оперный бас из престижнейшего города Манхеттена (штат Нью-Йорк) Владимир Логинов закончил вокальное отделение Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского. В его репертуаре пафосные арии, слезливые романсы и веселые народные песни на всевозможных языках
| |
За три месяца моего бесславного первичного заточения моими скромно живущими родителями и некоторыми друзьями было потрачено почти 8,000 долларов на тюремные телефонные переговоры.
Администрации обеих "графских" тюрем на пару с гигантом AT&T (American Telegraph and Telephone Co.), занимались самым обыкновенным грабежом, поскольку всяческая конкуренция у них напрочь отсутствовала. У зэков просто не было выхода на другую телефонную компанию: набрав "0" раздавались ЭйТи энд Ти-шные позывные.
Первая минута звонка из нью-джерсийских тюрем в более чем соседний Нью-Йорк (полчаса езды на машине) стоила пять долларов. Каждая последующая – в районе восьмидесяти центов. На улице подобная связь обходилась всего лишь в пару долларов. Отказаться от "золотых" звонков было невозможно – я во всю ивановскую "стрессовал", плюс требовалась координация действий, построения защиты и сбор полумиллионного залога.
По сравнению с предварительными "крытками" северного и центрального Нью-Джерси, тюрьма Форт Фикс, оккупировавшая часть военной базы на юге штата, показалась мне настоящей казачьей вольницей. Все познается в сравнении, включая и "телефонную привилегию".
|
Несмотря на кажущуюся простоту и доступность великая тюремная битва за телефон не прекращалась и здесь.
Зэки Форт Фикса жили в паре десятков совершенно одинаковых и стандартных трехэтажных казарм из красного кирпича. За свою сорокалетнюю жизнь наши печальные жилища не знали ни одного капремонта – все было разбито, обшарпано и еле функционировало.
Танец живота в исполнении армянской супермодели и великолепной танцовщицы Анны из Манхеттена. Гарантия: все мужчины на вечеринки на полчаса "выпадут в осадок"...
| |
Приятное исключение составляли заборы, колючая проволока и многочисленные замки, которые работали как по маслу.
На втором и третьем этажах моего отряда номер 36/38 суммарно проживало 350 заключенных мужчин, включая Люси и Анжелину Джоли, местных "звезд" трансвеститок. По обе стороны двух длинных коридоров, выкрашенных в веселенькую бежевую краску, располагались стандартные двенадцати- местные двухъярусные камеры-"номера".
Раньше, в дотюремные времена, в период авантюры американской военщины, во Вьетнаме в комнате проживало по шесть солдат. После передачи власти Федеральному Бюро по Тюрьмам, нас уплотнили ровно в два раза. По "компаунду" ходили слухи, что и это не предел – якобы администрация вынашивала коварные планы по увеличению койковместимости до 16 человек на 64 кв.метра. Я этим слухам верил, ибо количество зэков в Америчке росло не по дням, а по часам.
|
Я сам видел, что все движется только в одном и печальном направлении: сверху вниз, от хорошего – к плохому.
Зажигательные танцы в исполнении грузинского ансамбля из Нью-Йорка на Вашей вечеринке. Пусть лучше грузинские танцовщики помашут немного своими шашками, чем как обычно подерутся Ваши гости | |
Те, кто избежал 12-местных камер с грязным цементным полом и островками кое-где сохранившегося линолеума, жили в двухместных "пентхаузах". Привилегированные горкомовские апартаменты застенчиво присоседились к главному коридору, по шесть палат с каждой стороны. Итого – 24 счастливчика на этаж, 48 ветеранов или жополизов на отряд.
Жизнь тюремной номенклатуры значительно отличалась от моей, – у них было чище, прохладнее и тише. В моей, 315-й, было грязнее, жарче и громче, как, впрочем, и полагалось в настоящей тюрьме. Очередь на элитную жилплощадь тянулась в среднем по 5-6 лет, но в случае особых заслуг перед местным райисполкомом – отрядным канцлером, ведущим, и "кейс менеджером", – некоторые зэки умудрялись ее получить в течение нескольких месяцев. Мне это не светило.
Помимо камер, каждый этаж был по-армейски предусмотрительно оборудован КУТП: купально-умывально-туалетным помещением.
|
По одному ватерклозету и стоячему душу располагалось в горкомовских крыльях моего корпуса. Основные коридоры дали приют еще двум уборным-душевым с когда-то кафельными полами и стенами.
Прекрасный подарок знакомым, сидящим в тюрьме; настоящая мексиканская майка из натурального хлопка с весёлой надписью "ХОРОШО СИДИМ". Ваше прекрасное чувство юмора будет оценено. | |
На стандартный тюремный сортир приходилось по 6 раковин и 6 унитазов. В боковой заплесневелой теплице по выращиванию ножного грибка "фунтуса", уныло приютились по 3 душевые кабинки. Половина "удобств" все время находилась в нерабочем состоянии. Таким образом, на одном унитазе сидело по 20 зэков, а в каждом душе омывалось по 30 "чистюль".
Дефицитные раковины были многофункциональны. Несмотря на то, что они почти всегда были забиты пищевыми отходами и волосами со всех концов земли, мы все равно умудрялись в них и мыться, и плескаться, при этом мои соседи-мусульмане полоскали в них же свои вонючие и потные ноги перед каждой из пяти ежедневных молитв.
Все подтекало, нещадно воняло и выполняло функцию гигантской чашки Петри. Тем не менее, к местам общественного пользования в часы пик все равно выстраивалась очередь из страждущих.
|
Форт-фиксовскому "дальняку" явно требовалась твердая рука усатого полковника Мойдодыра.
Цыганское шоу из Бостона: чечётка, юбки, танцы, песни и виртуозная игра на семиструной гитаре. Руководитель группы - лучший гитарист-семиструнник Америки Вадим Колпаков
| |
Здесь, в тюрьме, я совершенно целенаправленно и умышленно забыл о том, что на воле я был "белым и пушистым". В пределах самообороны мне пришлось наступить на горло своей повышенной брезгливости и привитой родителями и Америкой гигиене. Гипертрофированное стремление к чистоте на время осталось в прошлом.
Тем не менее, даже через год пребывания на американских нарах я так и не научился пользоваться туалетом как клубом, в особенности, вести соседские и приятельские беседы, восседая на унитазе, при этом куря, читая и жуя. В отличие от большинства моих товарищей по корпусу я старался воспользоваться уборной в помещении школы или церкви. Там было приватно, сравнительно чисто, более-менее цивильно и всегда свободно.
|
С необходимым в жару многоразовым купанием было посложнее – мне все равно приходилось пользоваться душевыми на своем третьем этаже. Там ностальгически пахло воронежским бассейном "Спартак", куда я в детстве ходил учиться плавать. Запах далекой России преследовал меня каждый раз, когда я шел купаться в американский тюремный душ.
Тюремный альбом Льва Трахтенберга
Родиной и Сочи пахло в двух небольших quite rooms, разбросанных по бокам коридора. Одна из них не к месту располагалась напротив моей 315-й. Там почти всегда толпился и шумел неприкаянный тюремный народ, вызывая злость обитателей моей камеры. Кто-то играл на гитаре, кто-то молился, кто-то делал домашнюю работу для местной школы, кто-то дулся в карты, кто-то выяснял отношения, а кто-то гладил ненавистную темно-защитную форму.
Танец живота в исполнении жгучей Дивианы из Дэнбури, штат Коннектикут. Колоритная Дивиана также предсказывает судьбу, наряжается ведьмой, танцует фламенко, бразильские и индийские танцы
| |
На глажке специализировался и держал монополию пожилой доброжелательный колумбиец Хектор. Из подручных средств он смастерил гладильную доску и доступно "чарджал" за рубашку или брюки по доллару. Запах свежего проглаженного белья у меня почему-то ассоциировался с давними детскими поездками на юг и проживанием у хозяйки тети Нины. Обоняние приносило в тюрьму забытые сюжеты из прежней жизни – советской или американской. В Форт Фиксе я окончательно понял, что лучше всего человек "помнит носом".
Первый этаж пах по-другому. Как у Владимира Владимировича, "у каждого дела – запах особый": внизу нечистотами, гниющим мусором, текущей сантехникой и испражнениями не воняло. Там разместились офисы дуболомов, отвечающих за наш отряд, а также центральный командный пункт дежурного охранника. Из их кабинетов цивильно веяло кондиционированным воздухом – "богу-богово, кесарю-кесарево".
|
В левом крыле, в самом тупике, расположилась наша мини-прачечная на шесть машин. За постирушки нужно было платить. Постирать небольшой мешок грязных вещей стоило один-два доллара. Там хозяйничал негр по имени Конго, метко прозванный в честь "страны исхода" в американское рабство. К услугам услужливого коммунальщика я прибегал каждый понедельник, выставляя на ночь заполненную сетку возле своей койки. "Черный прачка" возвращал пахнущий "ландроматом" мешок ровно в 10:30 утра.
Артист московского театра Ромэн Василий Янкович (Нью-Йорк) виртуозно аккомпанирует себе на семиструнной цыганской гитаре. В программе цыганские романсы, застольные и таборные песни | |
Рядом с прачечной гостеприимно распахивал свои разбитые двери отрядный "красный уголок" – пустая звонкая комната с низким потолком, выкрашенная в сортирный темно-зеленый цвет. Там гордо царствовал древний бильярд. Из другого культинвентаря присутствовал разбитый стол, перекладина для подтягиваний и неработающий велотренажер, как в приюте для старух из "12 стульев".
Пять раз в неделю, ровно в 5:30 утра, я как штык был в красном уголке и начинал свою физкультразминку. Моими партнерами по "спортивному часу" выступали Лук Франсуа и еще один черный друг, бывший нигериец Майкл. Миша был умницей: получил два образования в Кембридже, имел брокерскую компанию на Wall Street, публиковал свои собственные художественные книги и занимался спортом. К сожалению, таких, как Лук и Майкл, в моей тюрьме было раз-два и обчелся. Поэтому я очень дорожил нашими отношениями. Чернокожие "иностранцы" отличались от наглых и циничных афроамериканцев, как небо и земля. С местными "гангстерами" особой искренней дружбы у меня не получалось, да я к ней и не стремился. Пошутить – пожалуйста, но не более того…
|
TV rooms завершали список служебных помещений моего раскуроченного билдинга. Их было ровно пять, причем, в каждой из них висело по два телевизора. Итого: 10 каналов в соответствии с древней концепцией для рабов и плебеев – "хлеба и зрелищ". Чтобы смотреть TV, зэк надевал наушники и настраивал свое радио-"вокмэн" на определенную волну. Поэтому в одной комнате и могли соседствовать две различные TV-программы. Политически корректно самая большая ТV комната была отдана бесшабашным и громким латиноамериканцам. Другая, чуть поменьше, называлась "General TV room" и транслировала низкосортную дребедень для моих недалеких американских дикарей. Два других помещения собирали любителей спорта и были вечно заполнены под завязку. Пятая, самая "младшенькая" комнатка, была самой непопулярной. Там шли новости, показывали общественное TV и образовательные программы "Дискавери" и "Хистори" ченел. По красным дням в интеллектуальной элите отряда 36/38 насчитывалось аж человек двадцать.
Группа профессиональных танцовщиков DANCE DANCE с красочной программой-ревью: сальса, чечетка, модерн, кан-кан, брейк, кабаре выступает на корпоративных и частных вечеринках, свадьбах, бар/бат-мицвах в Калифорнии и Нью-Йорке
| |
Испаноговорящая популяция с утра до ночи смотрела бесконечные мыльные оперы и эстрадные концерты с сисястыми ведущими и полуголыми певицами. От восторга мои латиносы стонали и по-южному темпераментно ругались "коньями" и "кабронами". Латиноамериканские ТВ-шоу напоминали российскую "Песню года" и ей подобную развлекаловку с участием бесконечных "Сливок", "Блестящих" и "Виагр".
Афроамериканцы были зациклены на американском футболе, бейсболе и, особенно, баскетболе. Во время переходящих из одного в другой чемпионатов и "сезонов" от ора чернокожих зэков в наших зарешеченных окнах по-настоящему дрожали стекла. "Болы" я не любил тоже.
В общей комнате нон-стопом шли англоязычные ток-шоу, сериалы и третьесортные фильмы. По уикэндам по одному из телевизоров в General TV room показывали institution movies – художественные фильмы, транслируемые по внутреннему телевидению "заведения". Как правило, это был более-менее свежий детектив, action movie или science fiction из популярной у зэков горюче-развлекательной смеси.
|
За ремоут контрол – пуль управления – любым из десяти телевизоров шла борьба не на жизнь, а на смерть. Арестанты заводились с "полпинка" и лезли в драку. В данном вопросе я был весьма ученым зэком и свои настоящие желания не "озвучивал".
Исполнитель русских, цыганских, еврейских, итальянских и американских песен и романсов Сергей Побединский
из Нью-Йорка
| |
В зависимости от программы или фильма, в пустые TV комнаты набивалось от двух до двухсот зэков Форт Фикса. Каждый из них приносил из камеры железный складной стул и "столбил" место у "ящика".
Стульев на всех заключенных не хватало так же, как и многого другого. Поэтому их периодически друг у друга крали, перекрашивали и перепродавали. Рыночная цена этого предмета первой необходимости постоянно держалась в районе десяти-пятнадцати долларов.
Из-за возможных краж все спинки и сиденья наших стульев были разукрашены, или, на худой конец, подписаны. Типичная надпись могла гласить: "C.L. RapStar" или "Y.Bizzle Philadelphia" или "№218 2 Upper". В моем случае, это были "три веселых буквы": LEO, для простоты и доступности замещавшие мое настоящее имя. "Львом" меня звали более продвинутые заключенные – выпускники колледжей и европейцы.
Чемпионом наскальной живописи однозначно являлась надпись на стуле одного из моих мусульманствующих соседей по камере. Она была проста и несуетлива – Allahu-Akbar. Я волновался, что потрепанный железный табурет принадлежал террористу-самоубийце.
|
В таком случае, севший на него нечестивец, мог запросто взлететь на воздух… Почему-то кроме меня эта фраза никого не удивляла, я же любил играться словами и выстраивать нелепые аналогии. В моем воспаленном рассудке родились коварные настульные дизайны: "Во имя Отца, Сына и Святого Духа". Или на иврите: "Шма, Исроэл" – "Слушай, Израиль". Хотя арабский вариант однозначно выглядел поэкзотичнее.
Джазовый гитарист из Нью-Йорка Андрей Рябов, чья виртуозная игра на гитаре очаровывает своими неповторимыми импровизациями и волшебством гармонических облигато. Музыка Андрея Рябова придаст класс любому торжеству
| |
Если по телеку шла какая-нибудь "супер-дупер" популярная программа, то мест для всех желающих не хватало. Тогда начинались конфликты. В дни любимейшего в тюрьме сериала Prison Break стулья сносили вниз сразу же после завтрака, и только к 8 вечера они, наконец, дожидались своих хозяев.
Я лично телевидение игнорировал почти полностью, и лишь иногда, once in a blue moon, смотрел новости ВВС и CNN. Сидеть на жестком стуле в душном, непроветриваемом помещении, в окружении толпы пукающих, рыгающих и поедающих "джанк фуд" чернокожих преступников было удовольствием весьма сомнительным. Особенно с учетом качества смотримых ими передач. В Форт Фиксе я с удовольствием взял почти стопроцентный телевизионный тайм-аут на несколько лет.
|
В семье моего дяди Славы, харизматичного и всезнающего физика-альпиниста-ядерщика из Дубны, долгое время телевизора не было вообще. В советской юности меня это удивляло и возмущало, в американской зрелости я его начинал понимать. "Суета-сует… Лучше почитать, желательно что-нибудь "вечное" или прикладное. Или, на худой конец, что-нибудь удивительно-саркастически-смешное, a-la Татьяна Толстая или ранний Владимир Сорокин", – занудно рассуждал Лев Трахтенберг, тайно мечтавший о пяти русско-американских ТВ каналах.
Russian DJ Barnaul from Staten Island, New York
И, наконец, на первых этапах всех форт-фиксовских казарм сиротливо расположились телефонные будки, сделанные из когда-то блестящего дюралюминия. Они стандартно приютились под лестницами, ведущими на 2-й этаж, и жутко напоминали российские телефоны-автоматы. Вместо симпатичных русскоговорящих Чебурашек, в них поселились недружелюбные чернокожие личности: до англоговорящих горилл Успенский явно не додумался.
Тюремный альбом Льва Трахтенберга
Двери в мини-будке складывались как в троллейбусе – пополам и вовнутрь. На уровне задницы прилепилась малюсенькая, как для шампуня и мочалки, полочка. Если я на нее садился, то колени сразу же упирались в противоположную стену, причем, совсем перпендикулярно полу они уже не помещались.
Еврейский Диксиленд Шломо Лейдермана "Old Red Wine" из Бруклина украсит любую Бар- или Батмицву, Свадьбу, День Рождения, Юбилей или унылую корпоративную вечеринку. Первоклассные музыканты родом из России, Израиля и США "зажигают" даже самых вялых клиентов. Клезмерская музыка восточноевропейских евреев с органичным вплетением народной музыки румын, венгров и цыган
| |
Стеклянные стены пестрили нелегальными разноцветными наклейками, рекламирующими маршрутные такси и вэн-сервисы из основных городов северо-востока США к нам, в Форт Фикс. "На современных 12-местных микроавтобусах миссис Эльзы! Ежедневные поездки прямо от вашего дома в Вашингтон и Балтимор! Теперь это реальность! Звоните по-английски или по-испански 24 часа в сутки! Взрослые – $50, дети – половина стоимости. Мы по-настоящему заботимся о вашей связи друг с другом!"
Телефон агентства мадам Эльзы был заботливо зачеркнут и разодран до блестящей стены "дружелюбной" рукой конкурентов и их представителей. Периодически дежурные "Си Оу" их соскабливали, но через пару часов реклама появлялась вновь.
Там же, в телефонных будках (а также на стенах КУТ помещений", по- большевистски подпольно вывешивались листовки-призывы к нашим тюремным забастовкам и маевкам. Одна из них, состоявшаяся годом позже, привела к отправке 300 человек из Форт Фикса на более строгие режимы.
|
Иногда в духе американской законотворческой демократии на стенах автоматов появлялись обращения к родственникам "на улице" – поддержать тот или иной проект закона на уровне штата или страны. Как правило, все легальные поползновения хоть как-то подмаслить жизнь 2,2 млн американских зэков, "промотивировать" их исправление и уменьшить драконовские сроки, уже лет 15 заканчивались полным фиаско. Наоборот, "реакция" во главе с конгрессменом Циммерманом наступала по всем фронтам. С каждым днем наша жизнь становилась все тяжелее. Страна впустую расходовала по 35 тыс. в год на каждого зэка – реабилитацией и подготовкой к жизни на свободе у нас и не пахло. Для 95% заключенных тюремное заточение было пустой тратой времени. Я лично драгоценные "телефонные минуты" на малоэффективную политическую возню не тратил. Каждому свое…
Танец живота в исполнении красавицы Севины из Гринвича, штат Коннектикут
| |
…Inmate Telephone System – "Телефонная система заключенного" любезно позволяла любому федеральному арестанту звонить "на улицу" из расчета 300 минут в месяц. "Ура, целых пять часов!" – с радостью подумал я, узнав о "потолке" за полгода до ухода в тюрьму. Но после первого же звонка "осиротевшей" доченьке и родителям, еще из карантинного отряда на Северной стороне, я понял, как мне будет очень не хватать этих десяти минут в день.
До своего памятного и печального ареста я пользовался двумя сотовыми и двумя городскими телефонами со всеми возможными на то время "прибамбасами". О факсе и e-mail я даже не говорю. Через три месяца предварительных тюрем я таки попал под вожделенный домашний арест. Федеральный седовласый судья Браун из Ньюарка и хиппующая 30-летняя офицерша Службы досудебного содержания Южного округа Нью-Йорка миссис Веласкес отобрали у меня почти все "телефонные привилегии". Получив один-единственный телефон на проводе, я понял, что связь с миром являлась роскошью, которую до ареста я не ценил.
|
Доисторический 12-долларовый аппарат из "Радио шека" периодически падал и разбивался, поскольку его хозяин никак не мог привыкнуть к тянущемуся за ним многометровому проводу. Тогда кто-то отправлялся в магазин за новым телефоном и свежим кабелем. Радиотелефон был не про меня – волны создавали помехи и мешали ФБР слушать разговоры. К тому же, что-то нарушалось в налаженной цепи электронной слежки за преступником: окольцованная нога – приемная антенна на книжном шкафу; телефонный аппарат – спутник на небе – пульт вневедомственной охраны в Калифорнии – компьютер миссис Веласкес в Нью-Йорке – соседнее отделение полиции на 23-й Авеню.
Украшение любого фестиваля или концерта - ансамбль народной песни и танца "БАРЫНЯ" из русского гетто города Бруклина, штат Нью-Йорк. Сарафаны, сапоги, косоворотки, частушки, балалайка, гармошка да контрабас-балалайка. Профессиональный ансамбль с огромным опытом выступлений на лучших и, увы, худших сценах Америки с 1991 года. В программе русские, украинские, еврейские, цыганские и казачьи танцы и песни. Танцевальные номера сменяются головокружительными соло и Вашими любимыми песнями. Красивые сценические костюмы для каждого танцевального номера. Живая музыка в исполнении музыкантов-виртуозов. Художественный руководитель Михаил Смирнов
| |
Человек привыкает почти ко всему. Уже через полгода после ареста я свыкся с телефонными ограничениями и вместо сотового заново научился пользоваться уличными телефонами-автоматами. Более того, по собственному горькому опыту, зная коварную и всеобъемлющую систему слежки, подтвержденную видео, аудио и фото, я на глазах превращался в паранойствующего шпиона Гадюкина. Поэтому:
Воззвание к гражданам республики! Лирическое отступление! Шестой сон Льва Маратовича! Песня о слежке!
Дамы и Господа, пожалуйста, отнеситесь к этому дружественному предупреждению со всей серьезностью! Конечно, если вас интересует ваша собственная свобода на ближайшие несколько лет.
Профессор Преображенский призывал не читать перед едой большевистских газет. Я иду дальше: проводить все конфиденциальные переговоры – секретные встречи – в бане, где нательные микрофоны почти невозможны! Идите в "Новые Сандуны" на Макдональдс авеню, или в старую и добрую парилку на Нек Роуд. Забудьте про e-mail, сотовые и, уж тем более, домашние телефоны!!! Купите надежную карточку Davidzon, отойдите от вашего дома или офиса на 500 шагов, оглянитесь по сторонам, плюньте три раза через левое плечо, наберите секретный код и вызываемый номер. При этом говорите шепотом и, при необходимости, шифруйте сообщения, как при "дефектах фикции".
Во время разговора необходимо выставить сообщника, который бы следил за обстановкой и громко напевал какую-нибудь песенку, чтобы заглушить возможную внешнюю прослушку из соседнего авто.
|
ФБРовская машина может быть замаскирована под что угодно, вплоть до ступы бабы Яги или ковра-самолета.
Никого не оставит равнодушным выступление ансамбля еврейского танца BOTTLE DANCERS USA из Бруклина, штат Нью-Йорк. Танцы и музыка из знаменитого Бродвейского шоу "Скрипач на крыше" на Вашем юбилее, свадьбе, дне рождения, бар/бат мицве или корпоративной вечеринке
| |
И, пожалуйста, никогда не думайте, что все обойдется, и вы никого не интересуете! "Старший брат" не дремлет, и ему надо знать о вас любую мелочевку.
Господа-товарищи, привыкайте к новым реалиям! Русские американцы, предохраняйтесь! Это не бред сумасшедшего, а обращение жизнелюба-реалиста, прошедшего через "тернии".
Американские законы в той или иной степени нарушают все: от президента до уборщика в сабвее. Просто кто-то попадается, а кто-то нет; у кого-то есть деньги на лоеров, а у кого-то нет; кто-то следит за своим "базаром", а кто-то – нет!
Поэтому, мои дорогие, как коммунист Фучек о фашизме, так и заключенный Трахтенберг о повальном контроле в Америке: "Люди, будьте бдительны"!!!
"Звонки на улицу" из федерального Форт Фикса не были столь дороги, как в моих тюрьмах предварительного заключения. В то же время, в несколько раз дороже, чем на свободе.
Одна минута разговора по Америке стоила 25 центов, за границу – ни много, ни мало – один доллар, как лет десять назад во времена телекоммуникационных монополий-гигантов. Если не звонить в Россию, то можно было обойтись 75 долларами в месяц.
|
В златоглавой проживали моя сестра и мама, поддерживающие своего нерадивого сына/брата словом и делом. Поэтому у них в телефонных трубках время от времени раздавалось мое приветствие: "Говорит голос Америки"!
Сергей Ващенко балалайка, Владимир Калязин баян
|
Разговоры с московской мамой, нью-йоркским папой, плюс надежное плечо международной младшей сестры, давали мне ту самую надежду, без которой было бы тяжелее во сто раз. Часто гуляя перед отбоем по вечерней опустевшей зоне, я в одиночестве пел кое-какие русские песни: "Светит незнакомая звезда, снова мы оторваны от дома…" – была одной из самых любимых. Я знал, что меня элементарно и классически "помнят, любят и ждут".
Здесь, в Форт Фиксе, я многое переоценил, и периодически отделял зерна от плевел. Иногда от беспомощности, тоски, обиды и создания того, сколько проблем я принес семье, дочери Соне, очень небольшой группе избранных и настоящих друзей. Мне хотелось выть на Луну. В такие моменты я молился всем известным мне богам и просил их дать спокойствия, здоровья и благополучия близким и любимым мною людям.
|
Про себя я не думал – я знал на все сто процентов, что меня по жизни ведут и охраняют "сверху", к тому же, я был уверен в своих силах и знал, что "все, что ни делается, – к лучшему". В течение своей жизни я несколько раз падал, но каждый раз поднимался и достигал большего, как перманентная птица Феникс. Сознание того, что дома все хорошо, моментально убивало любую депрессивную поросль в моем закаленном тюрьмами духе.
Тюремный альбом Льва Трахтенберга
Если же "на улице" случались проблемы, то в ту же секунду у меня по-предательски начинало дергаться правое веко, перехватывало дыхание и болела левая рука – классические симптомы любого невроза. Тогда я "дышал глубже" и шел на беговую дорожку. Неожиданно для себя я полюбил долгий "джоггинг" трусцой, и во времена приливов "сумасшествия" спасался им и физкультурой. От занятий спортом в кровь впрыскивались "гормоны счастья", аналогичные алкогольно-наркотическим. Получалось дешевле, полезнее и в духе модного журнала Men's Health…
…Просто так набрать любой вздумавшийся телефонный номер мне было нельзя. Всю коммуникацию "эппрувал" (утверждал) мой отрядный канцлер – ведущий Стэнли Робсон. Из Форт Фикса я мог звонить всего 20 абонентам, а ответственная тюремная барышня-телефонистка заранее заносила их номера в тюремный компьютер. Чтобы что-то изменить в согласованном списке, требовалось, как минимум, ждать пару недель. Мистер Робсон особой скоростью не отличался и повышенным трудолюбием явно не страдал, хотя всем двадцати я все равно не звонил – трехсот месячных минут едва хватало только на семейные и самые-самые необходимые деловые звонки.
Зажигательные танцы в исполнении местного грузинского ансамбля из Нью-Йорка на Вашей корпоративной или частной вечеринке, свадьбе, дне рождения.
|
|
В тюрьме я столкнулся с замечательным феноменом, на который на воле я почему-то не обращал внимание. Почти во всех случаях мне приходилось повторять одну и ту же просьбу пару или даже несколько раз: на все это требовались дополнительные звонки, съедавшие драгоценные и недешевые минуты. Наверное, это российская национальная черта, неизлечимая даже в деловой Америке. Из-за нее я стал самым настоящим коммуникационным инвалидом, совсем как Ленин в Горках.
Не все понимали мою повышенную тюремную чувствительность к воззваниям и "ценным указаниям" из-за решетки. В таких случаях, мой гаитянский друг Лук Франсуа пытался меня успокаивать и делился своим собственным десятилетним опытом: "Лев, ты должен понять, что у них на свободе свои ежедневные дела и проблемы. Им надо учиться, зарабатывать деньги, да мало ли чего?
|
Даже если тебя любят, то ты не должен досаждать им своими хлопотами. Расслабься, не создавай себе дополнительные проблемы. Тебе отсюда на что-либо повлиять почти невозможно!" Поскольку о многом я не просил, то на подобное я все равно продолжал обижаться… Federal Bureau of Prisons неприятным и холодным автоматическим голосом начинало за меня любой разговор. У англоговорящей телефонной бабы существовала такая же, только "испанская" сестра – с ней болтали выходцы из Южной Америки.
Василий Романи Джипси Бэнд из Нью-Йорка. Семиструнная гитара, скрипка, цыганские юбки и роскошный тенор Василия
| |
Я набирал вызываемый номер, вводил полученный от Робсона персональный код, и при подъеме трубки "on the streets" столь ненавистная мной полицейская дикторша объявляла: This is a call from a Federal Prison. Это предоплаченный разговор, и вам за него платить не нужно. Это звонок от… (тут я за 5 секунд умудрялся назваться как-нибудь повеселее). Если вы хотите говорить, нажмите 5, если нет – 7". Пока что никто от соединения не отказывался… Далее в разговор вступал я сам.
Правда, через 7 минут 30 секунд противная тетька прорывалась снова и напоминала обеим сторонам, что это звонок из федеральной тюрьмы!", наверное, чтобы еще больше обезопасить абонента от далекого зэка. И, наконец, на 15-й минуте разговора и после двух негромких щелчков, все обрывалось. Кто не успел (сказать последнее "прости") – тот опоздал! Следующий раз заключенный мог позвонить только через час – за нас считало минуты тюремное реле времени. Тем не менее, подобные превентивные меры от кровавых "битв за телефон" спасали не всегда…
|
По поводу нерегулярно работающих таксофонов администрацией зоны были написаны вагон и маленькая тележка всевозможных инструкций, меморандумов и правил. Самым страшным нарушением был "конференц"-разговор с участием трех и более человек. Где-то на форт-фиксовском коммутаторе была установлена сверхчувствительная контролирующая аппаратура, реагирующая на нашу малейшую полулегальную фривольность.
Русские и украинские песни в исполнении актера, певца и баяниста Виталия Баганова из Нью-Йорк Сити. Правильный репертуар. | |
Зэк не мог говорить с двумя людьми одновременно, даже если они находились в одной квартире на параллельных аппаратах. Ни в коем случае абонент "на улице" не имел право переводить звонок на посторонний, "незадекларированный" у отрядного канцлера номер. Мы не могли обсуждать никакие деловые вопросы, которые хоть каким-то образом вели к зарабатыванию денег. Даже если арестант выдавал на свободу самый либеральный совет, ничего при этом не получая взамен, то уже это каралось внутренними драконовскими законами. Подготовка к "воле", поиск работы, восстановление деловых контактов полностью блокировалось какими-то "умными головами"" из Федерального Бюро по Тюрьмам.
|
Ни при каких обстоятельствах заключенный Форт Фикса не мог звонить "outside" в свои рабочие часы или из другого корпуса. Про "телефонные разборки" с улицей говорить и не приходилось – за это зэк отправлялся в "дырку"-ШИЗО в течение нескольких минут после окончания плохого разговора. Далее – в тюрьму усиленного режима…
прочный спортивный свитер "Мадам, уже падают листья"
| |
В деле прослушивания и телефонного контроля исправительное заведение Форт Фикса явно было на высоте. Кадры "любопытных варвар" – офицеров отдела связи – были полностью укомплектованы. От "холодных рук" этого подразделения пострадало много моих соседей и товарищей.
Так, мой добрый приятель Вэл, 38-летний бизнесмен-натуропат из нью-йоркского района Квинс, отбывал, как и я, пятилетнее заключение. За решетку он попал "за торговлю препаратами, не утвержденными FDA – Администрацией по контролю за пищевыми продуктами и лекарствами. Десять лет назад Вэл вылечил себя от злокачественной опухоли почки, а исцелившись сам, начал помогать другим. Панацеей от страшного заболевания стали продукты из абрикосовых косточек. Не мудрствуя лукаво, Вэл открыл интернет-магазин, где заодно выставил отзывы о лекарстве от пары сотен своих пациентов.
|
Предприниматель был настолько уверен в своей победе над прокурорами, что не только пошел на суд присяжных, но и отказался от услуг адвоката. Жизнерадостный и умный ньюйоркец защищал себя сам, что случалось крайне и крайне редко.
Несмотря на пришедших в манхэттенский окружной суд бывших пациентов и поддерживающих его врачей, Вэл суд проиграл. В какой-то рекламе он не указал, что его препарат не лекарство, а "пищевая добавка". Этого было более чем достаточно.
Все равно, Вэл не унывал и в тюрьме. Он перевел свой гуманитарный бизнес на имя столетней бабушки, и время от времени закамуфлированно инструктировал своего партнера по тюремному телефону. Доктор-самоучка был ярким и представительным авантюристом в самом хорошем смысле этого слова. К тому же, он был неисправимым оптимистом, за что и вызывал мои особые симпатии.
За время отсидки Вэла два раза лишали телефона, магазина и посещений на несколько месяцев. Тем не менее, он не унывал и общался с волей по почте и через телефонный список "безлошадника" с Вирджинских островов. Когда, наконец, власти вычислили Вэла по голосу, то на этот раз он отправился на расследование в "дырку" надолго. Оттуда его перевели в тюрьму строгого режима, и мы, к сожалению, потерялись.
БАРЫНЯ ДЭНСЕРС это профессиональный танцевальный ансамбль из Бруклина, штат Нью-Йорк, США. Восемь профессиональных танцовщиков, отличные костюмы, в программе ансамбля казачьи, русские, украинские, гуцульские, молдавские, цыганские и еврейские танцы | |
Кроме Вэла на телефоне прокалывались многие зэки. Мой другой приятель и коллега по работе, канадец польского происхождения Питер, жутко ругался "курвой" и прочим восточно-европейским матом 24 часа в сутки. Сорокалетний "Петька" сел в тюрягу на долгие 19 лет за таблетки "экстази". В Форт Фиксе он заглотнул крючок, коварно заброшенный тюремными ментами. Пытку в отношении к поляку вряд ли одобрил бы сам "Гринпис" и Amnesty International.
За какие-то нарушения во время визита Петьку лишили всех привилегий на полгода. При этом его личный телефонный код заблокирован не был – зэк должен был контролировать и сдерживать себя сам. То есть, по закону звонить нельзя, но при желании – позвонить можно.
Не каждый мог удержаться от соблазна. Именно это и было кровожадной пыткой тюремной конторы! В общем, Питер не выдержал и набрал номер своей супруги, которая "на улице" не справлялась с обязанностями "жены декабриста". До окончания срока запрета на телефонные переговоры ему оставалось совсем не много, но уже через 15 минут после звонка домой Петьку "запаковали" и отправили в карцер.
|
Выйдя через 4 месяца из ШИЗО у него опустились руки, ибо на письма жена отвечать перестала. К сожалению, разрыв связей между зэком и significant other были частыми: испытание тюрьмой выдерживали далеко не все.
Мой тюремный друг и учитель гаитянин Лук Франсуа был исключением, только подтверждающим это "декабристское" правило. Жена Мария и их двое детей ждали его уже 11 лет, и им предстояло еще почти столько же. Он через день звонил им в Майами и почти всегда выходил из телефонной будки улыбающимся и окрыленным.
Тюремный альбом Льва Трахтенберга
Тем не менее, именно он дал мне один сверхценный совет: "Brother, ты же знаешь, что я хочу предостеречь тебя от любых возможных неприятностей в этом аду. Ты же мой друг, и если, не дай Бог, с тобой что-то случится, то я первым и в любом случае должен встать на твою защиту.
Подарочная белая майка с намёком для жителей штата Нью Джерзи, отличный подарок-сувенир друзьям или родственникам в бывшем СССР. Чистый хлопок всего за 10 долларов. Сделано в Мексике.
| |
Поэтому я и учу тебя тюремным понятиям – хочу, чтобы ты был прав в любом возможном конфликте… Смотри, Лев, мы проходим мимо телефонов несколько раз в день, и там всегда кто-то говорит и стоит в очереди… Так вот, брат, всегда обращай внимание на "эмоции" выходящих из будок людей! Не у каждого "на улице" все хорошо – ситуации бывают разные, поэтому некоторые готовы отыграться и врезать по шее первому попавшемуся или тому, кто, по их мнению, не показал в тот момент достаточно "уважения". Или тому, у кого некстати на лице появилась улыбка… Взрыв у зэка может произойти по любому поводу и в любой момент, а у телефонов – в особенности! К тому же, еще и в очереди народ "стрессует" и нервничает – там тоже возможны конфликты. Ты парень умный, но тюремного опыта у тебя нет, поэтому лучше, если я тебя заранее предупрежу!"
Лу Франсуа как будто глядел в воду. Через неделю после этого разговора у наших телефонных будок произошло убийство: тюремное – очередное, а при мне – первое. Причем, я чуть было не угодил в ШИЗО как свидетель происшествия…
|
Кровь из развороченного живота текла на брюки и грязный каменный пол прямо на моих глазах… Удовольствие малоприятное, но для этно-графа и "тюремного жизнеописания" – бесценное.
New photos Льва Трахтенберга from American prizon
Lev Trakhtenberg's new photos from American prizon
ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ И ИНТЕРВЬЮ
Глава 17. "Бригадир по имени Зина и другие авторитеты"
Глава 16. "Новые тюремные русские"
Глава 15. "Собаки", "убийцы" и "ниггеры" из 315-й
Глава 14. "Тюремный интернационал"
Глава 13. "Переезд в Южную Зону"
Глава 12. "Тюремные банкеты"
Глава 11. "Долгие проводы на волю"
Глава 10. "Курс молодого бойца"
Глава 9. "Кому в Форте Фикс жить хорошо"
Глава 8. "Тюремная рутина"
Глава 7. "Тюремный пикник и салют"
Глава 6. "В преддверии праздника"
Глава 5. "Русская улица"
Глава 4. "Первое тюремное утро"
Глава 3. "Максимка и другие…"
Глава 2. "Теплая встреча"
Глава 1. "В последний путь"
Интервью. Октябрь 2005
Вступление. "Cобаки Павлова или тюремная хавка"
|
главная страница
| биография
| резюме
| друзья
| пресса
| контакты
| новости
| тюрьма
| тюремные архивы
| фотографии
|
