Прекрасный подарок родственнику или знакомому, находящемуся в тюрьме, майка из натурального волокна "ХОРОШО СИДИМ"
| |
Тюремный "Додж затормозил у здания администрации. "Выходи, приехали", - дружелюбно приказал надзиратель. Совершенно непонятно почему, но мне самому захотелось заложить руки за спину. То ли сказывался мой предыдущий тюремный опыт во время предварительного следствия, то ли сработала генетическая память, а, может, просто стереотипы из фильмов.
Слава Богу, страх куда-то ушел. На первое место выступили инстинкты самосохранения и совершенно не подобающее ситуации нездоровое любопытство. Я четко понял, что именно с этой минуты я перестал принадлежать себе, по крайней мере, на четыре года, и стал тем самым классическим "рабом системы". Большой брат перестал лишь присматриваться ко мне – он меня съел окончательно. "Ты находишься в животе у чудовища" - это крылатое тюремное изречение я слышал от своих новых приятелей почти каждый день.
|
|
Эстрадное музыкально-танцевальное шоу из Нью-Йорка 5GRAND.US
5GRAND.US в полном или в малом составе обслуживает свадьбы, дни рождения, бармицвы и батмицвы, корпоративные мероприятия. В группе работают только профессиональные музыканты, певцы и танцоры, при этом сохраняются лучшие цены в районе большого Нью-Йорка. Руководитель - певец Александр Меньшиков.
|
Я шел в сопровождении охраны. Один дуболом впереди, другой – сзади. Перед входом стояли и курили охранники: женщины и мужчины в серой форме.
На рамках висели стандартные рации и один к одному длинные блестящие ключи, как показывают в кино. Краем глаза я заметил жирнющего чернокожего мента в темно-синих шортах и голубой рубашке-поло. Он явно заигрывал с одной из дуболомш. Охранники улыбались, громко приветствовали друг друга и выглядели добрыми деревенскими парнями. Я представил их на лужайке около их дома, жарящими праздничное барбекю. На эту компанию ближайшие четыре года я претендовать или рассчитывать не мог, не то, чтобы уж очень хотелось, но мысль о своей "второсортности" появилась. В то же время я понимал, что их власть надо мной - явление временное. А то, что я добрее, умнее и духовнее большинства их них, я почти не сомневался. Именно с такими возвышающими себя мыслями я и входил в широкие стеклянные двери здания тюремной администрации.
Никто их окружающих меня охранников в этот момент не догадывался, кто сейчас сдается в Форт Фикс.
THE BARYNYA BALALAIKA ORCHESTRA. Бруклинский балалаешный оркестр из штата Нью-Йорк. Традиционные костюмы, огромный репертуар русской, украинской и цыганской музыки
| |
Это был не Лев Трахтенберг, а трехголовая гидра: Робинзон Крузо на необитаемом острове, Миклухо-Маклай в окружении дикарей и Шурик из "Кавказской пленницы" в поисках фольклора. А вокруг этой троицы благородно вставали образы графа Монте-Кристо, Ивана Денисовича и Нельсона Манделы. На самом деле, я не сдавался в тюрьму, как думали моя прокурорша и оба судьи. Я четко знал, что уезжаю в этнографическую экспедицию, а командировочное удостоверение было выписано явно не ими. "Все проходит, пройдет и это", - проговаривал я про себя слова царя Соломона.
Меня ввели в большущую комнату, почти до отказа забитую людьми в гражданском. Мужчины, женщины и дети всех возрастов и расцветок медленно проходили через металлодетектор и личный досмотр.
|
Они входили в одну дверь и, как артисты-мимансы, скрывались в другой. Кондиционер с июльской жарой не справлялся, дети поплакивали и попискивали. Пахло вонючей дезинфекцией, как в туалете плацкартного вагона, и человеческим потом. Офицеры нервничали и периодически выкрикивали какие-то фамилии: "Гонзалес, Смит, Патерсон, Мелендез!"
"BOTTLE DANCERS USA" - Eврейский танцевальный ансамбль из Бруклина, штат Нью-Йорк. Бродвейский "Скрипач на крыше" на Вашей Bar/Bat Mitzvah, Свадьбе, Дне Рождения, Юбилее, корпоративной вечеринке...
| |
Почти все посетители Форт Фикса были либо чернокожи и жопасты, либо по-латиноамерикански горласты и смуглы. Приблизительно такая же толпа собирается по летним воскресным дням на конечной станции сабвея на Кони-Айленд в Нью-Йорке. Там они спешат на пляж, а их аппетитные национальные формы едва удерживаются легенькими бретельками. Здесь же во всю бросалось в глаза неожиданное и странное отличие. Несмотря на жару, черные и смуглокожие девушки и дамы были одеты, как в церковь, и застегнуты на все пуговицы.
Меня тоже провели через металлодетектор и посадили на пластиковый стул внутри тюремного предбанника. От нечего делать, я внимательно рассматривал посетителей. Большинство из них здоровались со знакомыми дуболомами в сером, те кивали им в ответ – все чувствовали себя почти как дома.
|
"Трахтенберг, пойдем", - позвала меня совершенно новая охранница в штатском, открывая передо мной какую-то железную дверь. Мы оказались в еще одном предбаннике, на этот раз, явно предназначенном только для работников тюрьмы. Справа по коридору, над маленьким окошком, как в театральной кассе, висело стационарное объявление в красной рамке. Вместо плана зала оно гласило: "Не будет цепочки - не будет ключей!"
Ведущая торжеств, конферансье, певица, актриса Ирина Фогельсон. Бруклин, Нью-Йорк
Irina Fogelson - Russian Master of Ceremony, performer, singer from Brooklyn, New York
Еще одна чернокожая офицерша пенсионного возраста принимала и выдавала блестящие связки. Входящие в противоположные двери дуболомы либо пристегивали, либо отстегивали тяжелые Карабасо-Барабасовские ключи. Громоздкие связки были пристегнуты к ремням длинной железной цепью. У некоторых коротышек цепочки висели ниже колен и болтались туда-сюда, в зависимости от скорости передвижения ее владельца, поэтому на проходной было необычайно звонко, как от купеческой тройки. Позже, именно по этим звукам я и мои новые друзья в любой момент знали о приближении охраны, когда нелегально курили, или делали что-то полузапрещенное.
"OLD RED WINE" KLEZMER BAND.
Еврейский дикселенд "Старое Красное Вино" из Бруклина (Нью-Йорк) под управлением Шломо Лейдермана. Зажигательная музыка для праздника или корпоративной вечеринки.
|
|
Я протянул в окошко свое ID, контролерша внимательно вчитывалась в мою длинную фамилию. "Ты кто, немец?" – спросила меня тюремная бабушка. Последний раз окончание "берг" признавалось за немецкое, когда мне было лет десять, а вся страна смотрела фильм про Штирлица и Шелленберга. Это случилось в пионерлагере "Восток" под Воронежем во время летних каникул. Вот и сейчас я разулыбался совершенно на ровном месте: неужели лингво-страноведческие познания советских пионеров и американской черной тюремщины были настолько близки? За все время между этими двумя эпизодами ни у кого и никогда не возникал вопрос о русско-еврейском происхождении слова "Трахтенберг".
Меня передали еще одному полицейскому, который открыл передо мной следующую дверь, вернее, открыла бабушка из кассы, нажав на невидимую мне кнопку. Наконец, мы спустились вниз, в службу приема новых арестантов. В этом отделе все было рассчитано на одновременную обработку пары десятков "новых поступлений" в течение получаса.
|
Полуподвальный зал был разделен на несколько секций, отгороженных друг от друга железными шкафами и офисными перегородками. Слева от входа пустовали три зарешеченные клетки размером с небольшие вольеры в передвижных советских зверинцах. В углу каждого загона – "булл пена" - приютились чисто тюремные гибриды: блестящие смеси унитазов и раковин. В стены были вмурованы такие же блестящие скамейки из нержавейки. Четвертая, "парадная" сторона булл-пенов, была зарешечена и выкрашена в грязно-зеленый туалетный цвет. Опять, как и три года назад, я оказался в клетке и начал воспринимать действительность из-за решетки.
GYPSY MUSIC AND DANCE SHOW
ВИА РОМЭН это Цыганское шоу (танцы, песни, виртуозная игра на семиструной гитаре) из Бостона. Руководитель группы - лучший гитарист-семиструнник Америки Вадим Колпаков
|
|
Между тем, мой провожатый ушел. По другую от решетки сторону копошились двое – мужичок и тетка все в той же форме тюремного департамента. Они живо обсуждали свои планы на приближающийся День Независимости. Кроме нас троих в подвале не было никого, а я своим присутствием не особенно чем и мешал. Эта толстожопая офицерша носила типично "черную" прическу - тонюсенькие хвостики-косички бились о ее плечи; в такт им позванивала цепь и прикрепленные к ней ключи. Неожиданно она развернулась и протянула мне в клетку какие-то бумажки и карандаш. "Заполнишь анкету – позовешь", - сказала она, возвращаясь к прерванной светской беседе.
За последнее время я заполнил уйму таких же или более изощренных государственных анкет. Обычные вопросы-ответы: как зовут, где жил, номер социального страхования и тому подобное. На этот раз появилось и что-то новое, требующее моей подписи в конце каждой страницы.
|
"Я понимаю, что моя входящая и исходящая корреспонденция может быть досмотрена. Я понимаю, что мои телефонные переговоры могут быть прослушаны". Все в таком же духе. В случае, если я отказался все это подписать, мои почта-телеграф-телефон были бы перекрыты. Так не поступает никто.
Зажигательные танцы в исполнении местного грузинского ансамбля из Нью-Йорка на Вашей вечеринке. Пусть лучше грузинские танцовщики рубятся на шашках, чем Ваши гости!
|
|
Меня вывели из загона и сразу же завели за полутораметровую кирпичную перегородку. Я оказался в маленьком закутке, из-за которого была видна только моя верхняя половина. "Давай, скорее, переодевайся", - дуболом бросил на пол какие-то вещи. Это были безразмерные брюки защитного цвета на резинке. "Талия уника", - говорили про такие на распродажах в Италии – "универсальный размер". Три белые застиранные футболки "ти шорт", две пары заношенных трусов "боксер", четыре пары старых безразмерных носков, и оранжевые китайские чешки 14 размера вместе со штанами составили мою новую экипировку.
Охранник не уходил и равнодушно смотрел в мою сторону. К этому времени на мне почти ничего не оставалось, кроме двух пар "Келвин Клайнов", надетых друг на друга. "Трусы снимай тоже", - продолжал он выдавать на гора команды. В этот момент я понял, что моя затея с контрабандными трусами провалилась. Таможня добро не дала. Более того, она потребовала от меня покрутиться и поприседать перед ней голым.
|
Минуту спустя, я нехотя и брезгливо влез в тюремное исподнее, - оно тоже было в пятнах и застиранных катышках. "Ты хочешь, чтобы мы отправили эти вещи тебе домой? - продолжал приемщик. – Тебе ничего не придется платить, посылку оплачивает государство".
Заслуженный артист России, исполнитель еврейской песни Яков Явно
Acclaimed Jewish singer and actor from New York City Yakov Yavno
Я заранее знал, что от этой любезной услуги я откажусь: "Спасибо, офицер. Можете все выбрасывать". Новые трусы и любимые туфли полетели в мусорный ящик. В голове зазвучал старушечий и скрипучий голос певицы Дины Верни, жившей когда-то в Париже: "И вот его побрили, / Костюмчик принесли./Теперь на нем тюрееемные одеееежды". Но расчувствоваться мне не удалось, так как в следующий момент менты поставили меня к стенке.
Позади висел старый заляпанный пластиковый экран с нанесенными на нем делениями в фунтах и дюймах. Тетька установила фотоаппарат и нажала на вспышку. Потом она села за стол и начала вводить какие-то данные в компьютер. Минут через пять мне выдали пластиковую красную кредитку.
"БАРЫНЯ" - фольклорный ансамбль из русского бруклинского гетто, штат Нью-Йорк.
Балалайка, гармошка, балалайка контрабас, цыганская гитара, шикарные костюмы, отличный звук. Русский, цыганский, еврейский и украинский репертуар. На сцене с 1991 года. Лучшие танцовщики и музыканты. Художественный руководитель Михаил Смирнов
| |
Слева красовалась моя усталая физиономия с опухшими глазами. Верх головы совпадал с делением 6’2”. Под фото был нанесен индивидуальный штрих-код, как на магазинных ценниках и этикетках. Сверху на красном фоне оставил автограф мой новый хозяин, которому я теперь принадлежал: "Департамент Юстиции США. Федеральное Бюро по тюрьмам". Самым большим шрифтом был набран мой тюремный номер. Посредине в белом прямоугольнике стояли исходные данные: ФИО, дата рождения, цвет глаз и особые приметы. Цвет глаз тетька-приемщица не доглядела, и я из голубоглазого превратился в зеленоглазого. В самом низу, наверное, чтобы не перепутать мой новый "статус кво", таким же шрифтом, как и номер, красовалось слово "заключенный".
Мои приемщики начали торопиться, и я был препровожден в новый кубрик. В белой комнате без окон и с кафельным полом уже сидели двое в штатском, вполне цивильного вида. Худощавый очкарик с семитским носом, как у орла с герба американской почтовой службы и молоденькая блондинка, явно практикантка.
|
"Я – ведущий вашего дела, мистер Трахтенберг, - достаточно любезно начал он. – Меня зовут мистер Фурман, и я буду курировать вас, пока вы находитесь в Форт Фиксе. Не волнуйтесь, вам здесь будет неплохо и должно понравиться".
Russian DJ Barnaul from Staten Island, New York
На столе лежала какая-то книжка, распечатанная на ксероксе. "Возьмите это и внимательно изучите. Здесь правила поведения в тюрьме и ответы на все возможные вопросы. Очень рекомендую полностью придерживаться наших правил игры", - ведущий хитро улыбнулся, и протянул книжку мне в руки.
Василий Романи Джипси Бэнд из Нью-Йорка. Семиструнная гитара, скрипка, цыганские юбки и роскошный тенор Василия
| |
"Да, кстати, у меня к вам есть несколько вопросов", - продолжал управляющий моей тюремной жизнью. Он вытащил из ящика еще одну анкету. "Сотрудничали ли вы с правоохранительными органами и ФБР в ходе следствия? Есть ли у вас причины бояться кого-либо из заключенных? Давали ли вы показания против кого-либо? Нет ли у вас желания покончить жизнь самоубийством? Не хотите ли вы кого-нибудь убить в настоящее время?" Поскольку на все вопросы я ответил: "Нет, нет, и еще раз нет, - мистер Фурман удовлетворенно хмыкнул и протянул листок мне. Распишитесь внизу, мистер Трахтенберг. Вы поступаете в корпус 3638 на Южной Стороне. С вами мы увидимся через месяц-полтора. Пока что вашим канцлером будет мистер Смит, но это временно. Сейчас вы пойдете в госпиталь, а потом – в корпус для новых заключенных. Ну что ж, удачи вам и с наступающим Днем Независимости". Наверное, Фурман не понял, что последняя фраза прозвучала неуместно, по крайней мере, для июня. Я потерял свою собственную независимость в канун американского праздника свободы.
|
Я вновь оказался в приемных покоях! Новый веснущатый дуболомчик пересчитал мои 300 долларов, выдал расписку, и бросил конверт в щель в стене. "Слушай, парень, - достаточно по-дружески произнес он. – К сожалению, воспользоваться своими зелеными ты сможешь только через неделю. Это все из-за долгого уикэнда и праздников. Не переживай, найдешь своих земляков "хоум боев" и они тебе помогут на первых порах. Пойдем, а то до проверки остается совсем мало времени". Он достал из кладовки куль с тоненьким одеялом и постелью, передал его мне и мы вышли на зону.
  
Тюремный альбом Льва Трахтенберга
Я шел впереди, охранник сзади. Из окон выглядывали чернокожие физиономии, встречные зэки рассматривали меня в упор и не отводили глаза. Белых лиц пока я не видел. Кто-то показывал на меня пальцем, кто-кто посмеивался. Я чувствовал себя в полностью враждебном окружении. "Ну вот, сейчас все только и начнется", - жалел я себя. В то же самое время, я старался идти как можно увереннее и наглее. Такую находку я выработал три года назад в своей первой тюрьме. Она напоминала шаги и поступь самцов, виденных мною на канале "Дискавери". Я немного пружинил, свел плечи вперед и слегка согнулся. Хотя я подсознательно ориентировался на мир животных, но в тот момент я понял, что именно так и ходят нью-йоркские чернокожие "шварцы". Я начал слегка улыбаться от осознания нелепости и абсурдности всей сегодняшней ситуации.
БАРЫНЯ ДЭНСЕРС. Танцы русских и украинских казаков в Бруклине, штат Нью Йорк, США. Восемь профессиональных танцовщиков, отличные костюмы, в программе ансамбля казачьи, русские, украинские, гуцульские, молдавские, цыганские и еврейские танцы
| |
Мы оказались в больничке – медицинском департаменте Форта Фикса. Приемную эстафету подхватили театральные эскулапы. Медицинское освидетельствование заняло минут десять. Дежурная чернокожая медсестра засунула мне в рот термометр и одновременно измеряла давление. На столе лежала очередная анкета: "Этим болел? А этим? А вот этим?" На что жалуетесь? Какие лекарства принимаете? Употребляли ли наркотики?" - тараторила она с сильным ямайским акцентом. Я что-то отвечал, она что-то помечала в своем списке.
"У меня есть кое-какие проблемы со спиной", - осмелел я перед человеком в белом халате и достал одну из справок, выданных моим семейным врачом. Эскулапша быстро и машинально выписала мне пропуск на нижнюю койку. "Все, тебя вызовут к нам через пару недель. Смотри свое имя в списке. Добро пожаловать в Форт Фикс!" Она улыбнулась напоследок большим зубастым ртом и вывела меня из больничного блока.
Я зашагал в свой корпус "временного проживания", который назывался достаточно просто: "Прием и ориентация". Под мышкой я зажимал мешок с бельем, в левой руке – конверт с документами.
|
Начинался легкий дождь. Из-за угла показались трехэтажные казармы из красного кирпича. У входа стояла толпа моих новых друзей и соседей.
New photos Льва Трахтенберга from American prizon
Lev Trakhtenberg's new photos from American prizon
ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ И ИНТЕРВЬЮ
Глава 1. "В последний путь"
Интервью. Октябрь 2005
Вступление. "Cобаки Павлова или тюремная хавка"
|
