Тюремные дневники Льва Трахтенберга "На нарах с дядей Сэмом"
Глава 23. "Круговорот з/к в природе"

Тюрьма Форт Фикс являла собой сложнейший механизм, находившийся в постоянном псевдоброуновском движении. Пенитенциарный «перпетум мобиле» ежедневно, за исключением праздников и выходных, проглатывал и выплевывал энное количество арестантов, действуя по закону о сохранении энергии. Определение «все течет, все изменяется», как нельзя лучше подходило под описание моего американского острога. Ушел на свободу краснощекий Шурик Брадис. Несмотря на клятвенные обещания писать письма своим великовозрастным «красношеим» приятелям и нам, он замолчал, как Олег Кошевой на допросе. Нью-йоркская жизнь захлестнула горе-бизнесмена с головой. Вслед за ним откинулся Саша-Моряк, обладатель вечно глупой улыбки и опыта контрабандиста. Через три месяца он выполнил обещания и прислал с воли одну-единственную маляву – открытку с видом родного Симферополя, отпечатанную в типографии Гознака в 1982 году. Завязав с морскими одиссеями, Моряк устроился разнорабочим на местную мебельную фабрику. Эстрадное музыкально-танцевальное шоу из Нью-Йорка 5GRAND.US 5GRAND.US в полном или в малом составе обслуживает свадьбы, дни рождения, бармицвы и батмицвы, корпоративные мероприятия. В группе работают только профессиональные музыканты, певцы и танцоры, при этом сохраняются лучшие цены в районе большого Нью-Йорка. Руководитель - певец Александр Меньшиков. Он остался доволен необычной шустростью украинских консулов и чиновников из СИН – Службы Иммиграции и Натурализации США. В промежуточной иммиграционной тюрьме он отсидел рекордно короткие три недели. БАРЫНЯ ДЭНСЕРС это профессиональный танцевальный ансамбль из Бруклина, штат Нью-Йорк, США. Восемь профессиональных танцовщиков, отличные костюмы, в программе ансамбля казачьи, русские, украинские, гуцульские, молдавские, цыганские и еврейские танцы   Умышленно застрял на Северной стороне Форт Фикса Саша Комарковский. Закончив дефицитнейшую спецпрограмму «Как бросить пить», он решил остаться со своим другом и подельщиком Робиком Обманом. И на «улице», и в тюрьме их было не разлить водой. Я бы не удивился, если бы кто-нибудь из них согласился отсидеть лишнее время только для того, чтобы выйти за ворота в один день и вместе. Готовился к уходу в иммиграционный «джойнт» и Зина Малий. В отличие от других зэков в аналогичной ситуации, он не сел на диету и не зачастил в джим. Зюню не покидало чувство тревоги – он подлежал депортации на Родину, хотя в Америке оставалась его еврейская мама, блондинка-жена и трехлетний ребеночек. Он стрессовал по полной программе. Как и многие другие зэки, не успевшие получить американское гражданство или не имевшие на это право, Зиновия Малия ожидали иммиграционные центры - сначала на севере Нью-Джерси в Миддлсэксе, потом в центре Америки - Луизиане, и в самом конце, перед посадкой в самолет «Аэросвита», - в нью-йоркской тюрьме Галифакс. В отличие от Саши-Моряка, криминальный бригадир собирался бороться с высылкой из страны идя по стопам Семы Каца. В соответствии с международными конвенциями, американская СИН была обязана получить предварительное согласие от властей принимающей стороны. Моему тюремному другу, можно сказать, повезло: он эмигрировал в США в 1991 году еще из СССР. Найти несуществующего советского чиновника и страну спустя 15 лет было задачей не из легких. Именно на это он и рассчитывал. В случае отказа Украины, Зину могли выпустить на американскую полусвободу. Незалежный Киев особых симпатий к американским мафиози советско-еврейского происхождения не испытывал… Архивы рассылок Льва Трахтенберга Раз в неделю на Ваш email приходит письмо с несколькими абзацами и ссылкой на новую главу романа Льва Трахтенберга. Ваш email никогда не попадет в руки спаммеров. Группа надежно защищена от посторонней информации, в любой момент Вы можете отключить подписку навсегда   Как в кинохронике, или при ускоренной перемотке, мимо меня проскочила еще пара-тройка русскоязычных зэков. Кто-то из них приходил на несколько месяцев, кто-то – на несколько лет. Мы были далеки друг от друга, как декабристы от народа, английский королевский двор от Элизы Дулиттл, или Моника Левински от Хиллари Клинтон. Несмотря на язык межнационального общения и на мое дотюремное желание понравиться всем, контакта между нами не происходило. По этому поводу я перестал переживать достаточно быстро – искусственные союзы были обречены на смерть во все времена. К тому же, всеми фибрами своей утонченной декадентской и возвышенной души я не любил хамства, жлобизма и ограниченности, прикрытых псевдопонятиями. На эмоционально-интеллектуально-социально-физиологическом уровне разрыв между нами был чересчур велик. Я тщательно отбирал своих тюремных знакомцев, устраивая невидимые им проверки на вшивость. При всем своем желании, некоторых соотечественников я никак не мог отнести к уважаемой в тюрьме категории good peoples. Дружной могучей кучки из форт-фиксовских «рашн» явно не получалось… … В один прекрасный день мой друг Максимка Шлепентох молча толкнул меня в бок и сверкнул в сторону своими большими печальными глазами. Сюсюкающие сентиментальные американцы называли их «щенячьими» - puppy dog eyes. Мы стояли в очереди на получение обеденного спецпайка. Где-то впереди нас отчетливо раздавался сильный восточноевропейский акцент, на который я был натренирован, как местные овчарки на зэков и наркотики. Знакомые «понижающие» интонации, утрированный и усиленный звук (Р) и сильное (Т) вместо дифтонга th, принадлежали коренастому блондину. На форменной рубашке над грудным карманом красовался фирменный лейбл Федерального Бюро по тюрьмам: Dubrovskiy K. По каким-то непонятным причинам первое имя было всегда засекречено. Под фамилией разместился номер заключенного – inmate number. Танец живота в исполнении красавицы Севины из Гринвича, штат Коннектикут   Стоумовый Максимка моментально разобрался что к чему и успел быстренько шепнуть мне в ухо: «Лева, он майамский, из Флориды». По устоявшимся русско-американским фонетическим правилам, ударение в названии штата падало на первый слог. Продвинутые жители далекой метрополии, претендующие на иностранный флер и знание американских реалий, тоже ударяли Флориду на букву «о». Это для меня служило тайной лакмусовой бумажкой и часто говорило о степени выпендрежа или американизации. Как и в моем случае, представление новичка прошло за безрадостным арестантским обедом. Уточнение деталей и второй акт состоялись в тот же вечер в телевизионной беседке-газибо у отряда 3641. Константину Дубровскому по кличке Костян оставалось сидеть немногим меньше года. «Дизель-тирания» тюремного ведомства перенесла Костю из известного централа в субтропическом Майами в мой Форт Фикс. Кочевой маршрут по городам и селам занял больше двух месяцев, включая посещения тюрем: Оклахома-Сити, Атланту, Нью-Йорк, Филадельфию и чего-то еще. 36-летний москвич и бывший слушатель Плехановской академии занимался нелегальным бизнесом с младых ногтей. На заре перестройки молодой Костик промышлял на Арбате и в окрестностях, впихивая америкосам и бундесам хохломские ложки-матрешки, ушанки, тишортки и прочую горбачевскую хренотень. рисунок Льва Трахтенберга   Майки с аляповатой и некачественной надписью «СССР», «Moskow State Iniversity», «Perestroika» и эмблемой «Столичной» водки производились в подпольных цехах в районе Речного вокзала. При себестоимости в 75 центов они с легкостью улетали по 15-20 долларов за экземпляр. Особо доверчивая фирма с радостью обменивала у будущего федерального заключенного твердую валюту на нетвердую. Вскоре сфера интересов Дубровского перенеслась на гостиницы «Интурист» Москвы и Питера, где его с радостью привечали продажные советские менты и отставники-швейцары. На третьем курсе Плехановки Костя открыл трэвел агентство, разместившееся в престижной тени нового английского посольства неподалеку от любимого им Старого Арбата. Несколько лет Дубровский был прилежным российским предпринимателем. Он отправлял страждущих и неизбалованных москвичей в турции, египты, доминиканы, а настоящих ценителей и «коннесеров» в Северную и Южную Америку. РУССКИЙ БЭНД из Нью-Йорка. Russian band from New York. Русская, цыганская, украинская, интернациональная музыка и песни. Костюмы на выбор: цыганские, казачьи, русские (два вида) и украинские. Огромный репертуар. Концерт, фоновое сопровождение (background music) или танцевальная программа. Инструменты: балалайка, контрабас или контрабас-балалайка, гармошка, цыганская гитара, классическая гитара. Собственная акустическая система с микрофонами   Во время одной из ознакомительных поездок в Перу и Колумбию Костя понял, что можно делать бабки и значительно быстрее, и с такой же бешеной прибылью, как и его давешние перестроечные футболки. Традиционный маршрут традиционного товара пролегал через традиционные Карибы и традиционный городок Майами. Оттуда самолетами «Аэрофлота», «Люфтганзы» и прочими разными шведами – в город-герой Москву. В Перу был срочно командирован младший партнер, в Майами на переброске служил старый школьный товарищ. «Рога и копыта» заработали на всю катушку… После первой же пробной партии на след русских вышло недремлющее ФБР – оказывается, за южноамериканскими продавцами давно следила местная и американская полиции. Костян и его московское бюро путешествий попали под колпак Министерства Юстиции США. … В ту поездку в Америку на встречу 2002 года Костю активно зазывал его товарищ и партнер из Майами. «Лева, поверь, как будто чувствовал одним местом, не хотелось лететь совершенно, - рассказывал мне новый товарищ, выгуливаясь по предвечерней каторге. – Два раза переносил дату вылета, чуть не опоздал на самолет – на Ленинградке вдруг сломалась тачка. Даже двери на посадку закрыли, пришлось дать таможенникам полтинник. Какого черта я только прилетел в эту Америку?». Через неделю отдыха в Майами Дубровского арестовали. Агенты ФБР внезапно окружили одетого в китайские шлепки и шорты «Ральф Лорен» преступника. Дело происходило в прибрежной кофейне Starbucks на Коллинз-авеню, где он расслабленно завтракал со своей пассией. Сопротивление оказано не было… Вместо новогоднего поздравления, бедная мама Кости Дубровского получила звонок с телефона тюремного социального работника. Через месяц состоялся скорый суд. Ввиду моментального признания вины и мизерности первой партии, дистрибьютор-любитель получил сказочно короткий срок – всего четыре года, большую часть которого он отсидел в многоэтапном тюремном небоскребе в даунтауне Майами. Ансамбль русской музыки и танца из Нью-Йорка "Барыня". Художественный руководитель Михаил Смирнов. Шикарные костюмы, профессиональный звук, никаких забивок и фонограмм, в программе русские, украинские, казачьи и цыганские танцы, песни и музыка. В бизнесе с 1991 года.   В Форт Фикс он попал на досидку, и первое время не переставал восхищаться размерами нашего нестандартного «компаунда». В больших централах (Манхэттене, Бруклине, Чикаго, Майами) и в county jails – первичных «крытках» – настоящего прогулочного двора не было. Зэкам приходилось выгуливаться час в день на забетонированных и зарешеченных крышах. Я тоже на всю жизнь наигрался в Карлсона и Спайдермена, кружа по пятачку и разглядывая самолеты на крыше моей первой тюрьмы в графстве Эссаик. «Окурочком» Юза Алешковского там не пахло: ни с ТУ-104, ни с «Боинга»-747… Поэтому, как и Косте, нынешняя тюрьма мне весьма импонировала большой прогулочной зоной. Иногда в удовольствие, иногда заставляя себя, но я ежедневно накручивал по компаунду солидный километраж. Особенно – по сравнению с самим собой в дотюремной мирной жизни. Как-то на дороге я занялся прикладной тюремной арифметикой, применяя в расчетах достаточно скромные изначальные данные. Худо-бедно, но з/к номер 24972-050 проходил и пробегал в день 8 км, как минимум полтора часа ходьбы и 30 минут джоггинга. Танец с бутылкой из бродвейского мюзикла "Скрипач на крыше"    На форзаце учебника по математике для пятого класса советской школы был нарисован пешеход - шагающий дядечка с подписью под ним: 5 км/час. Умножив дневной километраж на 30 суток (на выходных я обычно гулял больше – часа 3-4), то за месяц я легко «делал» 250 км!!! За год отсидки в Форт Фиксе з/к Трахтенберг проходил и пробегал, как минимум, 3,000 км!!! Авиационное расстояние между Москвой и Нью-Йорком, выверенное по библиотечному атласу мира, составляло 7,536 км. Таким образом, за два с половиной года я пешком и с песнями преодолевал весьма солидный маршрут! Без особого фанатизма, себе в радость и на пользу здоровью, тюремное заключение на пять лет каралось пешей прогулкой от Нью-Йорка до Москвы и обратно! Внушительные цифры меня гипнотизировали, как и работающий на местной стройплощадке экскаватор, мусорный пресс в кухонной посудомойке, униформа спецназовцев или вигвам для тюремных индейцев во дворе церкви… Russian DJ Barnaul from Staten Island, New York … Костя Дубровский, как и я, любил тюремные забеги и заходы, во время которых мы вспоминали былое и думали о будущем. Мы регулярно выгуливались по компаунду утренней тройкой: Рома Занавески, Костя и я. Максимка, Зюня и большинство других русских в 6:45 утра еще видело десятый сон. Балалаешный оркестр из Нью-Йорка выступает на балах, тематических корпоративных вечеринках и презентациях    На взаимную притирку Дубровскому и мне потребовалось кое-какое время. Порой у него случались непредвиденные перепады настроения, к которым я никак не мог привыкнуть. Тем не менее, общего у нас с ним все же было больше. Костян обладал повышенным чувством юмора, что я особенно ценил в тюремных условиях. Мы с наслаждением упражнялись в остроумии, разглядывая и раскладывая на три составные части всех встречных-поперечных. Особенно доставалось чернокожему большинству и неконтролирующим себя нахалам-доминиканцам. Зэк Дубровский был неприкрытым расистом, а от его язвительно-саркастических комментариев даже у меня поднимались брови. К сожалению, после пребывания в трех американских тюрьмах знатный либерал Трахтенберг медленно, но верно, превращался в апологета сегрегации и почитателя шовинизма. Boston based Russian DJ Oleg is available for your party in Massachusetts, New York, New Jersey, New Hampshire and Maine. He believes that Russian music industry went through evolution. Finally Russia has professional musicians who are creating internationally recognized dance music, that he is proud to spin    Костя меня переплюнул: «Лева, этих животных надо селить вместе с семьями вот на таких же закрытых территориях за высоким забором… Горбатого могила исправит! И никуда их на хер не выпускать - все свое, местное… Открыть фабрику типа нашего «Юникора», бары с дешевым виски, публичный дом, детсад для безотцовщины, начальную школу, чтобы только научить читать и считать… И ввести для всех постоянное военное положение, а выход в город – раз в месяц и только для отличников. В резервацию их! И на пушечный выстрел к белым не подпускать! Нет, ты только посмотри на них!» При этом он по-ленински прищуривался и делал отмашку рукой, как солист ансамбля Игоря Моисеева. Мы наблюдали за повадками своих сородичей то со смехом, то с плохо скрываемым раздражением. Афроамериканцы общались между собой, как клоуны в цирковых репризах начала ХХ века: «Эээээээээээээй, Бим! Эээээээээээээй, Бом!» Перед обращением друг к другу черные делали минутную задержку, как будто имя собеседника было забыто. Вместо него раздавалось длительное заикание междометья «эй», и только после этой увертюры говорящий разрождался собственно именем. Вместо звучных библейских имен, полученных от родителей-христиан (Джозеф, Эрон, Эбрахам); нейтрально-современных (Патрик, Эрик, Роберт); африкано-мусульманских (Аким, Каид, Рафик) мои черные соседи употребляли только инициалы. По зоне ходили толпы всевозможных НВ («Эйч Би»), YZ («Уай Зи»), RA («Ар Эй»). К ним присоединялись отряды из многочисленных Коротышек, Длинных, Худых, Лысых, Жирняков, Горбатых, Левшей и прочих человеческих мутантов. Ничего более примитивнее, чем инициалы или анатомические достоинства в качестве имен, я не встречал. Русские кликухи и «погонялы», как мне казалось, отличались значительно большим разнообразием. «Варвары-господа-варвары», - приговаривал в таких случаях поручик Ржевский… Подарок для Вашего родственника или знакомого находящегося в тюрьме. Удобная майка из чистого хлопка всего за 10 долларов   Слова gangsta или nigga (гангста) (нигга) тоже были популярны в качестве тюремных обращений и заменяли русское «мужик». Иногда так называли даже меня: What’s up, Russian nigga или What’s popping, gangsta L. Частотным лидером и тюремным чемпионом выступала всеобъемлющая фраза This shit is crazy! В зависимости от ситуации и совсем как в случае с Эллочкой Людоедкой, она означала совершенно противоположное: от вселенской радости до мировой скорби. Мне лично больше всего нравился ее перевод на русский язык: «Это говно сумасшедшее!» Простенько и сердито… … Костя Дубровский продолжал: «Помнишь, Лева, на днях показывали новый “Кинг Конг”. Бля, я посмотрел эту хренотень минут пятнадцать. Не выдержал, ушел… Зато моим соседям-идиотам – зашло офигительно! Понравилось так, что два часа не могли успокоиться… Короче, эти козлы уже несколько дней спорят до хрипоты. Как будто корову последнюю проигрывают… Никак не могут решить – кто сильнее и кто кого победит: Кинг Конг из этого фильма или Годзилла из другого… Сравнивают их размеры и силу… Я вначале не поверил, когда услышал, о чем спор… Я знал, что баклажаны трахнутые, но не настолько. Здоровые лбы, 30-40-летние придурки. Анбеливбл, Лева…». Бас-баритон Борис Клетинич (Монреаль, Канада) исполняет популярные русские песни и романсы, джаз, арии из опер, синглы из бродвейских мюзиклов, еврейский и латино-американский репертуар    Я понимал, что было у Кости на душе, на все сто процентов. На днях мне пришлось выяснять отношения со своими соседями по камере. «Шварцы», все как один, оставляли на единственном столе грязную и вонючую пластмассовую посуду на ночь. После очередного вечернего супа из пачки или «начо» из риса и канцерогенной колбасы Summer Sausage, амбре не выветривался несколько часов. Засыпать в таких условиях было противно. Несколько раз я пытался донести до них свою позицию по данному санитарно-гигиеническому вопросу. Несколько раз во время разговора мне хотелось назвать их свиньями. Несколько раз я был на грани жизни и смерти – назвать чернокожего негром или свиньей для меня было абсолютным табу. В ответ на мои упреки, афроамериканский звеньевой с раздражением заметил: «Лио, оставь нас и посуду в покое! Пойми, мы привыкли так делать у себя дома, в “худах”… Мы легко можем выбросить остатки еды из окна… И вообще, это тюрьма, не мешай нам «делать срок» как мы привыкли и умеем. Понял, раша?». Танец живота исполняет Аиша Нью Йорк, Нью Джерзи    Я понял одно – переучить их с посудой мне вряд ли удастся. Поэтому я не отказывал себе в малой радости: отважный дрессировщик Лев Трахтенберг не давал побирушкам-однокамерникам кофе, сахар или кример, если те не произносили волшебное слово please. Воспитанный на рассказе В.Осеевой «Волшебное слово», хамство просящих меня возмущало. В результате опытов черные выработали условный рефлекс быстрее, чем собаки Павлова. «Спасибо» и «пожалуйста» вошли в их небогатый лексикон, и я этим по праву гордился. Двое негров меня так и называли: Say please – «Скажи пожалуйста». Почти у каждого из нас была своя ежедневная «черная» история, быль или байка. Однажды, во время утреннего моциона вдоль тюремного забора и спортплощадки, своей болью поделился эстонский рабовладелец и мой коллега Рома Занавески. Ко всем русским особям мужского рода независимо от возраста он обращался только «мааааалчики». Слово «сапоги», обозначающее любую обувь и вынесенные со службы в СА, по популярности было у него на втором месте. Третьим выступал глагол «приходить», причем он всегда употреблялся в прошедшем времени, совершенном виде, мужском роде и единственном числе: «Когда она пришел в Америку в следующий год…» Группа профессиональных танцовщиков DANCE DANCE с красочной программой-ревью: сальса, чечетка, модерн, кан-кан, брейк, кабаре, фламенко выступает на корпоративных и частных вечеринках, свадьбах, бар/бат мицвах в штатах Калифорния, Нью-Йорк, Нью Джерзи, Коннектикут, Пенсильвания и Вермонт С голубоглазой бестией – бостончанином Ромой – соскучиться было нельзя: «Маааааааалчики, мне п……у как приятно смотреть густые кучерявые кусты у ниггеров под мышками! Они не следят за собой в тюрьма, ни х.я не бреют! Пришел из Африки и живут как в пещере! Весь раковины в их волосах – я рвать хотел даже! У них на голове волос, как у нас в трусах!» Поспорить с этим было нельзя. Бытовой расизм у русских зэков расцветал пышным цветом. Тема «черные–белые» не оставила в стороне и Максимку Шлепентоха. В этот субботний день он совершил насилие над собственной личностью и встал на завтрак. Обычно Макс просыпался значительно позже, так как допоздна он пребывал в ночном TV-rooms своего юнита. Некоторые зэки переплевывали его и превращались в настоящих тюремных Дракул. Они любили тишину, полупустые коридоры и ночные игрища. Мой бледнолицый приятель из Вермонта со странной фамилией November ночь напролет играл в карты в одной из «тихих» комнат. Джей ложился спать после шестичасового завтрака, просыпался к четырехчасовой проверке личного состава, к пяти часам вечера шел на ужин, а к семи – на чисто символическую работу по уборке территории. В 9:30 он вновь садился за карточный стол… … Поскольку по субботам на завтрак подавали редчайший и лакомый деликатес – запаянный в целлофан кексик «мафин» (450 калорий), то к нашей обычной тройке присоединялся мой верный друг Максим: - Пацаны, вы лучше послушайте меня. Помните, у меня сосед из «Фили», черный на 4-й верхней полке? Его зовут Red, лысый такой, весь в прыщах? Мы замахали головами, как благодарные лошади после ведра овса. – Так вот, вчера он принес свои «пикчерс» - он и его друзья-гангстеры из нашего юнита… Стоят на лужайке у джима, яркий солнечный день, зеленая трава, сзади, как всегда, кирпичная стена… Ничего нового: изображают из себя крутых парней, руки на яйцах… Ну я тоже решил взглянуть внимательнее на фотку… Представляете, пацаны, поскольку все лица темно-коричневые, почти черные, ни у кого не видно черт. Голяк! Шесть гребаных черных пятен с белыми точками вместо глаз. Так вот, этот Рэд вышел немножечко посветлее, чем остальные. Он это заметил, тычет в фотку пальцем и говорит: «Смотрите, а ведь я светлокожий!» Представляете, как им живется и что у них внутри? Пи…ц полный!!! Русские невесты из Бруклина   Мы разулыбались и опять по-лошадиному замахали головами. Так как мои уши-локаторы были всегда включены на прием, я тоже успел заметить, что среди негров шло негласное соревнование – кто светлее. Счастливчиками считались те, кто по окрасу экстерьера приближался к европеоидной расе. В активном лексиконе моих чернокожих соседей насчитывалось, как минимум, пара десятков слов, описывающих оттенки темного цвета. Светлокожие афроамериканцы нещадно, по ку-клуск-клановски издевались и подкалывали выходцев из Африки в первом поколении. Мой черный руммейт Уой Биззл называл африканцев не только иммигрантами, но «угольками» и «поджарками». Те вполне заслуженно обижались – их IQ был значительно выше, чем у большинства местных соплеменников. Внутрисемейный черный расизм меня особенно забавлял. Что-то подобное происходило и с темнокожими латиносами из Южной Америки и Карибских островов. Сознательно и подсознательно жители Западного полушария тяготились к белому цвету. Как в математике: стрелочка вправо – стремление к бесконечности. Эта нездоровая тенденция порождала всяческие перегибы, ведущие к нарушению психики и самовосприятия «личности Негра». подарочная белая майка с намёком для жителей штата Нью Джерзи, отличный подарок-сувенир друзьям или родственникам в бывшем СССР. Чистый хлопок всего за 10 долларов. Сделано в Мексике   В Нью-Йорке на пересечении центровых 34-й стрит, Бродвея и 6-й авеню, в центре Хералд- сквер, свили себе гнездо странные афроамериканские сектанты. Уличные проповедники самовозбуждались, время от времени воодушевляемые толпой темнокожих кликуш и всеядных городских люмпенов. По мнению воинствующих фанатиков, время от времени бивших в два барабана, Иисус Христос был негром! Тут же висел громадный портрет Богочеловека с золотым нимбом вокруг головы и с лицом певца Африки Симона. Последнего раз в две недели показывали в «Мелодиях и ритмах зарубежной эстрады» с суперпесней «Аврелла-Кукарелла-Хабанана». Впервые я увидел это религиозное святотатство в мае 1992 года, в первую неделю после своего прибытия в столицу мира на ПМЖ. В то время я квартировал в манхэттенском отеле «Летхам» на 28-й улице, известном благодаря Киму Филби, дешевым проституткам, наркоторговцам, Эдичке Лимонову и иммигрантам из СССР. Днем я изучал город, подрабатывал на раздаче листовок стриптиз-клуба Paradise, и посещал НАЯНУ (Нью-Йоркскую Ассоциацию новых американцев). Вечером гулял по 42-й улице, выискивая чернокожих продавцов ворованных телефонных карточек для звонков на Родину. Экономия была существенной: 10 долларов за весь разговор вместо трех долларов за минуту у АТТ. Дозвонившись, я взахлеб рассказывал своим друзьям о черном Христе и таких же апостолах. Это звучало сверхэкзотично и очень по-американски.

Тюремный альбом Льва Трахтенберга

Национально-расовые девиации продолжали интересовать меня спустя годы в американской федеральной тюрьме. В этом вопросе мы сошлись с живодером Костей Дубровским. скрипач Александр Цейтлин из Нью-Йорка   В свободное от прикладного тюремного расизма время, Костян выступал по спортивной части. Благодаря своим знаниям, умениям и навыкам в саккере – еврейском футболе – его взяли на работу в джим. Мой товарищ по каторге был единственным белым тюремным судьей. Он с утра до вечера пропадал в спортивном зале и на футбольном поле, обслуживая три тюремные лиги: А, В и «40 лет и старше». В перерывах Костян тренировал собственную команду – там играли русские, поляки, словак, румын и кубинец Хосе. Сборная Варшавского договора называлась очень просто и органично: Red Army. Почти всем выходцам из восточной Европы было лет по 35-40 – все застали времена развитого социализма и СЭВа. Благодаря общим генеалогическим корням, автомобилю «Жигули» и фестивалю в Сопоте, мы относились друг к другу с особой нежностью и пониманием. При встречах в столовке или на компаунде мы называли друг друга русским словом tovarisch. Хлопчатобумажная майка всего за $10 долларов. Забавный и недорогой сувенир для отъезжающих за границу Смелый подарок жене, подруге или теще. Новая белая майка хорошего качества за десять долларов. Сделано в Мексике Прекрасный (и дешевый) подарок для любого владельца собаки. Ваше тонкое чувство юмора и вкус будут оценены. 10 долларов США Спасибо Яношу Кадару, Эдварду Гереку, Николаю Чаушеску, Тодору Живкову, Фиделю Кастро Рус и лично товарищу Леониду Ильичу Брежневу за нашу тюремную дружбу и взаимную симпатию!!! Исполнитель русских, цыганских песен и романсов Сергей Побединский из Нью-Йорка   … Приближался День Благодарения. «Воздух усталые силы бодрит…», - пел о конце ноября в Нью-Джерси любитель детишек и зайцев Николай Некрасов… Зона постепенно пустела: теплолюбивые негритосы, резиденты Карибов, и южные американцы все реже и реже показывались на улице. Мнимая пустота мне нравилась необычайно. Как говорили в моем дворе на воронежском проспекте Революции, «меньше народа, больше кислорода». Хотя до настоящих холодов было весьма и весьма далеко… В соответствии с первым законом термодинамики, энергия сохранялась и на территории тюрьмы Форт Фикс. На каждого убывающего зэка приходилось по одному прибывающему… За жестокую драку в столовке (когда кто-то пытался нарушить очередь), мой однокамерник Марио Санчес загремел в карцер. Учитывая пролитую кровь, крейзанутый мексиканский Зорро предстал перед судьей ДНО (Disciplinary Hearing Officer) в рекордно короткие 10 дней. Русские и украинские песни в исполнении актёра Виталия Баганова (сериал HBO "Сопрано") из Нью-Йорка   Как позже доложила разведка и письмо-«малява» из «дырки», он потерял заветные 15 процентов условно-досрочного освобождения, лишился телефона, свиданий и ларька на год, а также пошел на повышение режима. За особую жестокость проступка и физические увечья пострадавшего Марио перепрыгнул через ступеньку и очутился в тюрьме максимального режима – пенитенциарном центре Валенвуд. На самом деле я нисколько этому не удивился: мой сокамерник был мужиком психованным, явно страдающим от dual personality disorder. Как он оказался в тюрьме общего режима, а не на «строгаче», я не понимал с самого начала. ... Через несколько суток к нам, в 315-ю, поступил новичок. Отправка федеральных арестантов с «Севера» на «Юг» зоны производилась только по понедельникам. В один из таких дней в мою камеру попал жгучий брюнет в титановых очках явно дорогого дизайнера и пятидневной щетиной на полном лице. «Лио, у тебя новый сосед-итальянец», - предупредил меня один из старичков, молодой филадельфийский негр Флако, встретившись со мной в парадном подъезде. Я поспешил наверх, к себе на третий этаж, – Трахтенберга одолевало здоровое любопытство. Бывало, что вновь прибывший зэка менял внутреннюю атмосферу камеры на 180 градусов. Hey, you never know, - гласил о подобном многолетний рекламный слоган государственной лотереи штата Нью-Йорк. Танцевальное шоу из Лос Анжелеса, штат Калифорния "Русский Энтертеймент без границ". Jazz, Кабаре, Broadway, Русские, Молдавские, Украинские, Еврейские и Цыганские танцы. Шикарные костюмы   Я вошел в камеру и остановился в дверях. Недалеко от моих нар стоял незнакомец и распаковывал свои многочисленные манатки из зеленого армейского рюкзака и громадного мусорного мешка. Итальяшке было лет 35-37, и он обладал крепким телосложением. Сквозь густую щетину проступали упитанные щеки явного знатока la dolce vita. Большие карие глаза несли в себе печальный средиземноморский отпечаток. На его груди и мощных руках кустилась густая растительность – во всем чувствовался человек горячих кровей и южного происхождения... Я попытался вспомнить что-то из своего итальянского лексикона, полученного от пребывания на Апеннинах. К сожалению, кроме «кванта коста» (сколько стоит) и «манджаре» (кушать) на ум не приходило ничего. Итальянец меня опередил. - Левка, привет! What’s up! Как дела? – весело сказал он по-русски. Иностранцы так не разговаривали – у новичка чувствовалось особое знание предмета. Его произношение отдавало южно-русским говором с легким фрикативным звуком (х) вместо (г) в аранжировке русско-американских интонаций. - Привет, привет, - ошалело ответил я, удивляясь попаданию двух русских в одну камеру. Один шанс из тысячи. - Я Алик Робингудский. А ты Лева Трахтенберг, ведь верно? Слушай, так вот ты какой вживую... Я про тебя столько читал и такого наслушался... "OLD RED WINE" KLEZMER BAND. Еврейский дикселенд "Старое Красное Вино" из Нью-Йорка под управлением Шломо Лейдермана. Зажигательная музыка для праздника или корпоративной вечеринки   - Плохого или хорошего? – автоматически ответил я, привыкнув за много лет к подобному заявлению. - Разного, мэн, разного. И на улице, и в бруклинской тюрьме MDC, и на той стороне. Кстати, могу по-дружески предупредить – кое-кто из пацанов с «Севера» недоволен твоими рассказами в «Метро». Кому-то из дома прислали твои распечатки с Интернета... - А в чем проблема? – не удивился я вопросу. - Говорят, что ты слишком плохо о них отзываешься... Вместо того, чтобы «приподнимать» русских, ты их «опускаешь». Мол, тон твоих репортажей – очень «саркастик» энд «айроник». Уважения не хватает. И вообще – серьезнее надо... Понимаешь, мэн? – ответил Алик. Поначалу я пытался оправдываться перед русскими Форт Фикса, но скоро оставил это неблагодарное занятие. Объяснять авторскую задачу, стилистические приемы, подбор слов и мои шутки было делом совершенно бесполезным. 50 процентов русскоязычных зэков были не в восторге от моей «Тюремной саги». Получалась весьма парадоксальная ситуация. С одной стороны, критики и журналисты на воле писали, что я «подмахиваю своим товарищам по бараку». Им не нравились мои нападки на Америку, а также посылы о том, что все мои товарищи по зоне «осуждены безвинно». Нонсенс! Без вины виноватые в моей тюремной Гаврилиаде отсутствовали: я возмущался драконовскими сроками, стукачеством и беспрецедентной практикой наказания за недоказанный преступный сговор. Артист московского театра "Ромэн" Василий Янкович из Нью-Йорка виртуозно аккомпанирует себе на семиструнной цыганской гитаре. В репертуаре певца цыганские романсы, интернациональные шлягеры, застольные и таборные песни   С другой стороны, мои «Тюремные хроники» задевали самолюбие некоторых русских форт-фиксовцев. Они с радостью читали о сидящих с ними зэках или зольдатен, находя мои описания точными и смешными. Когда же дело доходило до них самих, то ситуация менялась на противоположную. Классическая реакция на живое слово напоминало только одно - последнюю сцену из «Ревизора», когда чиновники читали вслух письмо Хлестакова Тряпичкину. Недаром великий сатирик и антисемит Николай Васильевич в эпиграф пьесы вынес поговорку: «Неча на зеркало пенять, коли рожа крива»... С третьей стороны, я лично не мог перечитывать свою эпопею без дрожи. Почти в каждом абзаце что-то было не в порядке: я везде чувствовал фальшь, натяжку и корявость. Из-за этого мне очень часто хотелось все бросить к чертям собачьим, и вместо тюремных дневников заняться чтением и собственной расслабухой. И, наконец, с четвертой стороны, мои заметки раздражали тюремные власти. Проблемы начались через несколько месяцев после первой публикации. Бюро по Тюрьмам потребовалось какое-то время на перевод «русских опусов». Меня несколько раз вызывали в спецчасть – Special Investigation Service и требовали прекратить «безобразие». Апофеозом антиконституционных гонений стали заключения «писателя» Трахтенберга в карцер. Я на собственной шкуре и несколько раз проверял действие любимой американским народом Первой Поправки о свободе слова. Назад в камеру я попадал после очередного вмешательства правозащитных организаций и кое-какой прессы. GYPSY MUSIC AND DANCE SHOW ВИА РОМЭН это Цыганское шоу (танцы, песни, виртуозная игра на семиструной гитаре) из Бостона. Руководитель группы - лучший гитарист-семиструнник Америки Вадим Колпаков    Безоговорочно «На нарах с дядей Сэмом» нравилось только моим родителям, сестре с дочкой, и поддерживающей меня из Чехии доброй университетской подруженции и «няни-по-переписке» Наташе Шубиной. Для них я и старался. ... Поэтому я так и разулыбался, слушая донесения Алика Робингудского о недовольных читателях... К сожалению, ничего нового он мне не сказал, о чем и был моментально проинформирован. Поэтому во избежание ненужных пауз мы оба с радостью переключились на другое – решение хозяйственно-бытовых вопросов моего нового соседа, сопровождаемое краткой историей очередного «преступления и наказания». Алик слегка суетился и распространял вокруг себя высокочастотную энергию, как турбинный зал Асуанской ГРЭС имени Абделя Нассера... ... Тридцать лет назад упитанный карапуз Алик вместе с обожающими его родителями покинул столицу Украинской ССР. Как и многие другие, семья новых иммигрантов поселилась в славном русском гетто Нью-Йорка на знаменитом Брайтон-Бич. По окончании кузницы русских американцев – школы им. Абрахама Линкольна на Оушен Парквей - юноша отказался продолжать какую-либо формальную учебу. Как Максим Горький и другие представители критического и социалистического реализма, Алик Робингудский предпочел «хождение в народ» и свои собственные «университеты»... В конце восьмидесятых в Нью-Йорке, как после дождя, начали возникать брокерские конторы, торгующие акциями на бирже NY Stock Exchange. Некоторые из них специализировались на торговле валютами разных стран на виртуальной бирже FOREX. Оба вида контор в народе назывались «бойлерными», поскольку и там и там страсти накалялись до предела. В одночасье делались состояния или спускались сбережения всей жизни. Азартные брокеры, проводящие перед компьютерами своих «рогов и копыт» сутки напролет, играли деньгами своих клиентов из одноэтажной Америки.

Тюремный альбом Льва Трахтенберга

Алик Робингудский был суперброкером и продавцом с большой буквы. Настоящим, классическим «сейлзмэном». Он мог бы продавать все: никому ненужные пылесосы «Рейнбоу», герболайф, таймшер или страховки. Ему легко давалось уболтать и живого, и мертвого, причем делал он это мастерски, по всем правилам торгового дела. Я в это охотно верил, поскольку сам несколько раз попадался на его удочку. Со временем я научился не поддаваться чарам и даже легкому прессингу со стороны моего нового соседа и товарища по несчастью. «Ушки были на макушке...»

Университет Джорджа Вашингтона проводит первый Весенний Славянский фестиваль (Slavic Spring Festival) в Вашингтоне, округ Колумбия. Этот праздник славянской культуры и истории невиданного размаха. Приходите посетить этот праздник национальной кухни, музыки и танца. В качестве главного гостя фестиваля приглашена победительница конкурса Евровидения в 2004 году Руслана. Росиию представляет ансамбль "БАРЫНЯ" из Нью-Йорка (руководитель Михаил Смирнов) все информация

Наигравшись в биржевого брокера, Алик Робингудский поступил на службу в манхэттенский дилершип «Мерседес». За пару лет он стал менеджером и одним из «чемпионов» продаж. Но ненасытная натура предпринимателя звала его в свободное плаванье – Алик уже давно мечтал о своем собственном «свечном заводике»... Молодой золотоискатель вложил заработанные в бойлерных и «Мерседесе» деньги в верное дело – медицинское обслуживание четвертой волны иммиграции. Государственные страховки с лихвой оплачивали работу десятка микроавтобусов, развозивших пациентов по врачам в Нью-Йорке и Нью-Джерси. С появлением свободных средств, артистическая душа моего приятеля потянулась к прекрасному. Алику, как воздух, захотелось «золота-бриллиантов», живописи-антиквариата. Американский Третьяков начал вкладывать деньги в собственную коллекцию, став завсегдатаем артаукционов, магазинов, барахолок и нелегальных торгов. В «Сотбис» и «Кристис» он ночевал... В детстве Робингудский собирал комиксы и бейсбольные карточки, в дотюремный период – произведения искусства, в Форт Фиксе – подшивку журналов о сладкой жизни: Robb’s Report, Architectural Digest, Florida International, Dupont Registry. Изучив каждый новый номер вдоль и поперек, он клал его на общий стол у окна: «Лева, пусть эти животные посмотрят мои журналы и увидят, что есть еще и другая жизнь... Эй, мэн, куда мы попали...» В такие моменты я, как Чацкий, саркастически улыбался...

Насмотревшись глянцевых журналов, Алик периодически предавался легкой тюремной депрессухе. Тогда он лежал на койке, слушал клубную танцевальную музыку на филадельфийской радиоволне и запойно читал со скоростью один детектив в два дня. В минуты просветления и часы ремиссии бодрячок ходил в форт-фиксовские кружки и секции: «драмкружок, кружок по фото, и еще мне петь охота...» Спонсором всевозможных бизнес-курсов выступал Отдел образования и Алик был их страстным апологетом. певица Елена Харрис - Russian, American, Ukrainian, Gypsy and international singer is a native of Voronezh, Russia. Elena Harris (Kiselyova) graduated from Voronezh College of Russian music. Currently based in Grand Forks, North Dakota   Причина попадания коллекционера в Форт Фикс была окутана легким туманом. Одно было ясно наверняка – не мудрствуя лукаво, Алик Робингудский налево и направо скупал ворованный антиквариат. Что-то он оставлял себе, что-то отправлял за границу, что-то выставлял на Интернет-аукционах, что-то перепродавал другим любителям прекрасного. По-кащеевски чахнуть над златом мой новый однополчанин не хотел – он с удовольствием осуществлял благородную миссию по круговороту антиквариата в природе. В результате эстет-самоучка за свою любовь к прекрасному получил шесть с половиной лет и штраф в полтора миллиона... Через пару недель после прихода коллекционера на зону, с воли поступила телефонная малява от «доброжелателя»: «Внимание, братва! Алик - стукач»! Поскольку девяносто процентов нашего преступного контингента оказались за решеткой благодаря Made in the USA Павликам Морозовым, сотрудничавшим с полицией и ФБР, то к предостережению отнеслись серьезно. Расширенный совет стаи Форт Фикса принял внеочередное и экстренное постановление: затребовать с гражданина Робингудского доказательства его «чистоты». В подобных случаях принцип презумпции невиновности не работал – спасение утопающих было делом самих утопающих. Прошел месяц. За это время инициаторы разборок провели с Аликом несколько часов, накручивая круги по пыльной спортплощадке. Информация сопоставлялась, проверялась и анализировалась с разных сторон, благо общих знакомых оказалось в избытке. Большинство русско-американских «гангстеров» или хотевших ими быть, если не знали товарищей по оружию лично, то хотя бы слышали друг о друге. От преступного сообщества почти ничего нельзя было скрыть... Новая белая майка за 10 долларов из натурального хлопка "ГУЛЯТЬ ТАК ГУЛЯТЬ" - подарок, который доставит удовольствие любому владельцу собаки, даже на понимающему русского языка. Идея Льва Трахтенберга. Рисунок Анны Нагорской.   Алик был внешне спокоен, хотя иногда по вечерам его «прорывало». Он медленно, но верно, проходил «проверку на вшивость» - предварительное расследование показывало, что «крысой» был не он. Банду сдали другие брайтонские бармалеи... Чтобы раз и навсегда очистить свое имя, Робингудский пошел на крайние меры. Он заказал с воли сверхконфиденциальные документы. Это говорило о многом... Presentence Investigation Report являл собой кратную историю жизни и похождений любого федерального зэка. На основании преступного «Нового Завета» судья выносил свой приговор. Многостраничный «Доклад о досудебном расследовании» тщательно выверялся его составителями – офицерами службы гласного надзора, маршалами и судебными приставами. Основываясь на фактах или липовых признаниях, прокуратура, полиция и ФБР выстраивали свою версию преступления. В зависимости от тяжести содеянного они требовали от суда то или иное наказание. Мой стоумовый адвокат Дейвид Льюис, защищавший президента Даниэля Ортегу и меня, знал, что простые факты можно интерпретировать по-разному. Высшее образование, заботливые родители, внушительное резюме для суда было недостатком. Побои, юношеский алкоголизм, безотцовщина и Welfare (социальное пособие для бедных) считались основанием для смягчения приговора. Из-за этого многие из нас пытались косить под бездомных наркоманов и шизофренствующих клошаров. Предприимчивые преступники шли на все тяжкие, чтобы уменьшить свой срок. Дуэт цыганских скрипачей из Нью-Йорка Нина и Изя Данченко Эта задача была не из легких. На каждый чих или факт биографии требовалась справка, заверенная нотариусом, свидетелями и «круглой печатью». Врачей досконально проверяли – офицеры суда требовали истории болезней, начиная с младых ногтей. То же самое касалось образования, налоговых деклараций и банковских стейтментов врагов народа США. Палочкой-выручалочкой и «золотым ключиком» к сокращению тюремного заключения являлись заветные «План 5К1» и «План 5К2» - «сотрудничество со следствием» и «очень хорошее сотрудничество со следствием». В особых случаях с победителей прокурорского капиталистического соревнования снимали все обвинения, выдавали денежные премии, засовывали в программу защиты свидетелей и предоставляли американское гражданство. На русско-американском преступном арго обладатели 5К1 (файв кей уан») назывались «кооператорами» - производное слово от глагола to cooperate – сотрудничать. Американские зэки звали их rats – крысами. Менты и прокуроры – cooperating victims и confidential informer (сотрудничающие жертвы и конфиденциальные информаторы). Если подследственный активно саморазоблачался и помогал властям упечь за решетку врагов американского народа, то его славный поступок обязательно фиксировался в «Пи Эс Ае» - секретном спецдокладе для судьи. Такое произошло с моим подельником и бывшим товарищем. Майка с философской надписью "МЕНЯ ЗОВУТ АЛЕКС". Такую майку оценит любой Ваш знакомый Алексей, Александр, Афоня и Ашот. Наконец-то Ваше тонкое чувство юмора будет оценено по достоинству!. Идея принадлежит Льву Трахтенбергу. Рисунок Ани Нагорской.    Как только Сережа Пальчиков начал кооперироваться, на меня сразу же открыли второе уголовное дело в Федеральном суде нижнего Манхэттена. Он добился снисхождения при вынесении ему приговора и был отправлен в родной Воронеж значительно раньше срока. Тем не менее, его соглашение о сотрудничестве и речь адвоката на последнем судебном заседании попали в газеты – секрет Полишинеля, не без моей помощи, был раскрыт! Поэтому во избежание огласки, суперсекретный документ в одном-единственном экземпляре хранился в спецчасти тюрьмы. В руки заключенным Presentence Investigation Report не давался ни в коем случае. Мой друг и тюремный долгожитель Лук Франсуа рассказывал, что раньше PST Report был на руках у каждого зэка: «Лев, когда я был на максимальном режиме, то за крысятничество полагалось перо в бок. Пенитенциарный центр – это тебе не игрушки, не то что Форт Фикс... Здесь убийства редки – раз в месяц; там – несколько раз в неделю. Пойми, зэкам нечего терять... Подумай сам, Лио, если у тебя пожизненный срок, или два пожизненных, или лет 40... Там люди живут одним днем, об «улице» большинство даже и не думает... Я тоже поначалу знаешь каким был, после того, как гребаный судья объявил мне 24 года... Из карцера не вылезал, меня боялись и зэки, и охрана!» Мне в это верилось и не верилось... Иногда я замечал, как в моем друге невольно просыпался озлобленный на весь мир зверь. Однако значительно чаще Лук Франсуа был доброжелательным и спокойным авторитетом, к которому за советами и на поклон шли многие арестанты. Дюверне был непреклонен, жесток и агрессивен только когда дело касалось предателей-стукачей. Не жаловал он и зольдатен, особенно молодых карьеристов-беспредельников, не дающих ему достаточно «респекта». От моего гаитянца, как от атомной войны, прятался сидевший в Форт Фиксе бывший прокурор и мэр Провиденса. Лысоватый шестидесятилетний маразматик Кианси, попавший в ежегодную энциклопедию Who is Who in America, все время просил меня познакомить его с Russian woman. Как-то в очереди на обед Лук Франсуа услышал его похотливые шутки и мечты о русской женщине. Мой мускулистый друг с фигурой Сталонне резко развернулся и посмотрел на «мэра» сверху вниз. При этом спокойное лицо Дюверне исказилось совершенно жутким оскалом – он растянул темные губы в страшной «улыбке смерти» и выдавил из себя самый настоящий звериный рык: «рррррррррррр». Кианси был готов раствориться в воздухе – он, как пробка, выскочил из очереди, и за секунду скрылся в тюремных пампасах. Отрицающий насилие либерал Трахтенберг присоединился к компании гогочущих преступников – моя кожа постепенно превращалась в носорожью... ... Лук Франсуа продолжал: «Раньше, вместо представления, вновь приходящий зэк клал на стол камеры свой доклад PST Report. Конечно, если ему нечего было скрывать от братвы! Без этого нормальные люди с тобой бы не разговаривали... Все было предельно просто, как one-two-three: доклад не показал, значит ты крыса! И обращались с тобой соответственно...» Когда в 2000 году Бюро по Тюрьмам, наконец, сообразило, что причиной многочисленных драк и ранений было «Личное дело заключенного», все имеющиеся на руках репорты изъяли. Прошлое арестантов и их поведение во время следствия покрылось тайной... Количество «кооператоров» увеличилось... Живущим по понятиям зэкам приходилось задействовать внутренние резервы и идти на все тяжкие, чтобы выявить «крыс» и тюремных доносчиков. Майка с философской надписью "БУДЬ САМИМ СОБОЙ". Любой из Ваших знакомых, потерявший в суете свою индивидуальность, с удовольствием вновь обрётет её благодаря этому остроумному подарку. Идея Льва Трахтенберга. Рисунок Ани Нагорской    Я всегда помнил слова своей бабушки и мамы, вбитые в меня в глубоком детстве: «Доносчику – первый кнут». Через два года после начала следствия, обольстители-прокуроры предложили пойти на «кооперацию» и мне. Им требовались показания на нескольких русско-американских бизнесменов, а также на моего близкого друга-адвоката Соломона Розенфельда. Я отказался, а через месяц с помощью менее принципиального Сергея Пальчикова на меня открыли второе дело. В глубине души я гордился своим выбором несмотря на обещания всяческих поблажек. ... Алик Робингудский решил пойти ва-банк и воспользоваться своей козырной картой. Всеми правдами и неправдами он умудрился получить свой PSI Report через специальную юридическую почтовую доставку. И он, и его адвокаты шли на риск. Хотя входящая в тюрьму корреспонденция с грифом Legal Mail официальной перлюстрации не подвергалась, шансы на вскрытие были высоки. Дежурный офицер звал зэка вниз и в его присутствии открывал письмо от адвоката. Содержимое проверялось на наркотики, остальные вложения документов мента, как правило, не волновали. Обычная почта поступала распечатанной, проверенной и скрепленной степлером. Часто вместо невинных вложений в пакете красовался «ордер о конфискации контрабанды». Несколько раз подобное случалось с нью-йоркским семейным журналом «Метро», где печатались мои тюремные материалы. Подозрительные документы и поступления шли напрямую в SIS – Special Investigation Service, «первый отдел» моего исправительного заведения, а оттуда – в ФБР. ... Алик Робингудский, мой тюремный сосед, сокамерник и товарищ «крысой» не был. Его доклад в разделе «Сотрудничество со следствием» был девственно чист! То же самое касалось и стенограммы последнего судебного заседания – никаких разговоров о смягчении приговора как кооператору. Робингудский подлежал немедленной и полной реабилитации! Кого-то эти факты полностью удовлетворили, кто-то по инерции продолжал дуться в его сторону, с кем-то Алик перестал общаться сам. В Форт Фиксе я не раз становился свидетелем того, как черное превращалось в белое, а соринка в чужом глазу – в бревно. В одном чудном и жизненном еврейском анекдоте Рабиновича обвинили в краже серебряных ложек. Скоро столовые приборы нашлись, но «неприятное чувство к Рабиновичу осталось». Наполовину вакуумная обстановка закрытого заведения провоцировала совершенно невероятные сплетни, байки и истории. Почти все они базировались на «достоверных» и «надежных» источниках... Неплохой подарок для родственников или друзей склонных к углублённому самосозерцанию или лишенных эмоций. Идея Льва Трахтенберга. Рисунок Анны Нагорской.    Как минимум, раз в полгода активно будировалась новость, что срок федеральной отсидки «вновь вернется к 65%», вместо нонешних 85%. Раз в квартал кто-нибудь из отсутствующих зольдатен попадал в зэковский список «попавших под следствие» за контрабанду. Про какую-нибудь жопастую афроамериканскую дуболомшу непременно говорили, что она тайно сожительствует с десятком зэков. В том же правдивом ключе «новые коменданты» тюрьмы появлялись раз в два месяца. Сооружение лишних заборов и ужесточение правил указывало на «скорый перевод зоны в тюрьму строгого режима». Личные истории форт-фиксовских «раскольниковых» подвергались многоразовым обсуждениям и обсасываниям. С очередным витком количество заработанных денег или спрятанных сокровищ увеличивалось. Жены заменялись любовницами, а любовницы – любовниками. Совершенные преступления становились все более и более благородными в стиле разбойника из Шервудского леса или Владимира Дубровского. Почти в каждом отряде время от времени объявлялись дальние родственники Билла Гейтса и Уго Чавеса, «постельные» друзья Шакиры и Пэрис Хилтон, внучатые племянники владельцев транснациональных корпораций и международных наркобаронов. Все переворачивалось с головы на ноги, начиналась совершенно запредельная фантасмагория a la Vladimir Sorokine... Тюремный сон разума с легкостью и песнями продолжал рождать чудовища...

New photos Льва Трахтенберга from American prizon

Lev Trakhtenberg's new photos from American prizon

ГЛАВА 24: "Праздник Святого Йоргена" или Почём опиум для арестанта

ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ И ИНТЕРВЬЮ Глава 22. "…Трудовые будни – праздники для нас!.." Глава 21. "Право на труд" Глава 20. "Обыски и допросы или Тюремный ГКЧП" Глава 19. "И вновь продолжается бой!!!" Глава 18. "Тюремный жилкомхоз: сортир, телеграф, телефон…" Глава 17. "Бригадир по имени Зина и другие авторитеты" Глава 16. "Новые тюремные русские" Глава 15. "Собаки, убийцы и ниггеры из 315-й" Глава 14. "Тюремный интернационал" Глава 13. "Переезд в Южную Зону" Глава 12. "Тюремные банкеты" Глава 11. "Долгие проводы на волю" Глава 10. "Курс молодого бойца" Глава 9.  "Кому в Форте Фикс жить хорошо" Глава 8.  "Тюремная рутина" Глава 7.  "Тюремный пикник и салют" Глава 6.  "В преддверии праздника" Глава 5.  "Русская улица" Глава 4.  "Первое тюремное утро" Глава 3.  "Максимка и другие…" Глава 2.  "Теплая встреча" Глава 1.  "В последний путь" Интервью. Октябрь 2005 Вступление. "Cобаки Павлова или тюремная хавка"

главная страница | биография | резюме | друзья | пресса | контакты | новости | тюрьма | тюремные архивы | фотографии