Тюремные дневники Льва Трахтенберга "На нарах с дядей Сэмом"
Глава 4. "Первое тюремное утро"

Настало первое тюремное утро. Меня разбудил вчерашний благодетель – полузаспанный и слегла опухший Максимка. Он был одет в свои шорты, на шее висело коротенькое полотенце, а в руках – небольшая сумка, сделанная из дешевого кожзаменителя. Из сумки торчали всяческие умывалки-расчески. – Лева, давай, скорее вставай! К 10 часам надо убрать кровать и все такое. Сегодня суббота, так что первая проверка будет ровно в 10:00. А в будние дни, хочет твое величество или нет, но вставать надо к половине девятого, – сказал Максим. Эстрадное музыкально-танцевальное шоу из Нью-Йорка 5GRAND.US 5GRAND.US в полном или в малом составе обслуживает свадьбы, дни рождения, бармицвы и батмицвы, корпоративные мероприятия. В группе работают только профессиональные музыканты, певцы и танцоры, при этом сохраняются лучшие цены в районе большого Нью-Йорка. Руководитель - певец Александр Меньшиков. – А в чем здесь заключается проверка? – спросил я, пытаясь вспомнить, как проходили расчеты-пересчеты в моих первых тюрьмах. В своей первой тюрьме я носил на запястье красную пластиковую полоску с моей фамилией, датой рождения и номером федерального заключенного. Пять раз в день приходил один из дуболомов и зачитывал список всех заключенных. Когда наступала моя очередь, я подходил к зарешеченной стене, отделяющей мою 2-местную камеру от коридора, и протягивал вперед руку. Охранник смотрел на мой потертый браслет и ставил в списке какую-то закорючку. То же самое было и во время кормежки: рука – список – получи поднос. Танец живота в исполнении армянской супермодели Анны Пипоян из Манхеттена   Вторая тюрьма, расположенная недалеко от Ньюарка, была более демократичной. Несколько раз в день, двести зэков загонялись на второй ярус нашего отсека. Стиль этой ответственной процедуры был сильно изменен. Проверяющий стоял внизу у самого начала единственной лестницы и пальцем пересчитывал спускающуюся толпу. Фамилии на этот раз не проверялись. Если цифры не сходились, то мы опять поднимались наверх и, как стадо, опять спускались вниз. Процедура могла повторяться по несколько раз, поскольку часть зэков на нее все время опаздывали или просыпали. – Самое главное во время "каунта", – наставлял меня мой новый друг, – находиться в своей камере, стоять у койки и быть полностью одетым. Если ты опоздаешь, тебя почему-то не будет, или если проспишь, то автоматически получишь наказание. Эти гады здесь не шутят, а особенно, если нарвешься на сволочного офицера. – А что они могут мне сделать? – Ну, наказаний у нас тут целая куча. Начиная от "экстра дьюти" – дополнительной работы по уборке зоны, – заканчивая "дыркой" – штрафным изолятором ШИЗО. Кстати, "дырка" по-английски – shu – special holding unit, а читается как "туфли", – заумно продолжал Максимка. – К тому же, могут лишить телефона, посещений, магазина, отнять десять процентов за хорошее поведение, перевести в более строгую тюрьму или даже добавить срок. Да ты сам лучше почитай, тебе же твой ведущий должен был дать вчера книжку! Исполнитель русских и цыганских песен и романсов Сергей Побединский из Квинса   Ровно без трех десять я закончил свои мойдодырские процедуры и, как штык, встал у своей шконки. Кое-как заправив тонюсенькое одеяльце в "a la военном стиле", я приготовился к процедуре проверки личного состава. – Каунт, проверка! – из коридора оглушительно раздался голос одного из вертухаев. На этаже хлопнула тяжелая железная дверь. Зазвенели бубенцы ключей и привязанных к ним блестящих цепочек. Мои соседи и я машинально развернули наши полусонные головы в сторону дверного проема. В отличие от моих первых тюрем усиленного режима, в Форт Фиксе камеры на замок не запирались. За исключением времени проверок, в коридор можно было выйти всегда. В нашу комнату быстрым шагом вошел один из надзирателей. В отличие от принимавших меня накануне полицейских этот дуболом был одет немного по-другому. Те же серые брюки с ремнем, тюремными причиндалами и наручниками. Но вместо невзрачной серой форменной рубашки он был одет в белую. На шее болтался тонкий бордовый галстук. Как мне потом объяснил гориллообразный Рубен, сегодняшний проверяющий был прикреплен к нашему жилому корпусу. Те дуболомы, которые обслуживали тюремные общежития, включая и мой карантин, одевались в бело-серую форму с галстуком или скромным бантом. Они выглядели более-менее цивильно. Зольдатен, обслуживающие территорию зоны и отвечающие за внутреннюю безопасность, носили полувоенную серую форму с цветными нашивками и блестящими бляхами на груди. Первые подчинялись гражданскому начальнику тюрьмы, вторые – главному офицеру нашего заведения: лейтенанту или капитану. Таким образом, в Форт Фиксе постоянно царило двоевластие, не приводящее к революционной ситуации. Между двумя службами дуболомов шла негласная и отчаянная борьба за власть на зоне. Галстучные подсмеивались над солдатами, военные недолюбливали цивильных. И те, и другие в большинстве своем ненавидели нас, хотя и назывались "исправительными офицерами" – в тюремном просторечии "ИО". Ведущая торжеств, конферансье, певица, актриса Ирина Фогельсон. Бруклин, Нью-Йорк Irina Fogelson - Russian Master of Ceremony, performer, singer from Brooklyn, New York Вошедший в камеру ИО явно спешил. Для проверки 350 заключенных моего трехэтажного карантинного корпуса ему давалось минут 15-20. Ни больше, и не меньше – ни здрасьте, ни до свидания. В левой руке у него была зажата пластиковая доска для письма, с прикрепленным к ней общим списком. Правой рукой он быстро пересчитал количество зэков в моей камере. Это заняло меньше минуты, ибо нас было всего 10 человек. Я сразу же присел на свои нижние нары, поскольку чувствовал себя невыспавшимся и усталым после бескислородной и жаркой ночи. – Эй, Раша, – замахали черные руки сокамерников. – Вставай! Ты что, в "дырку" захотел? Я только поднял ленивую пятую точку со своего лежбища, как к нам почти вбежал еще один дуболом. Этот встал на самую середину комнаты и вытянул вперед свою худощавую руку. Его ладонь была слегка оттопырена, а пальцы сложены в пучок, как для благословения. Он раскручивался по часовой стрелке, подсчитывая своих подопечных. При этом создавалась полнейшая иллюзия утреннего пасторского крещения. Повернув голову, я заметил, что в дверях его поджидал наш первый счетовод. Закончив проверку, оба сверили цифры и скрылись в следующей камере. Мои соседи моментально расслабились и продолжили прерванные занятия и разговоры. Только в тот момент я смог рассмотреть своих приятелей по несчастью повнимательнее. Вчерашнее сиюминутное знакомство и полупредставление в расчет не принималось. Огромный черный Рубен говорил на совершенно непонятном языке: жуткой смеси филадельфийского и нью-йоркского городских жаргонов. Так говорят в городских гетто и в государственных домах для малоимущих. Именно в этих "нейборхудах" зародился рэп, вся хип-хоп культура, и вот уже много лет куются кадры для Федерального Бюро по Тюрьмам. Как я понимал мяукающие и проглатываемые звуки, для меня так и осталось непонятным секретом. Тем не менее, Рубен донес до меня свою мысль весьма доступно: – Слушай, парень, тебе ведь нужны полки в твой шкаф? Могу найти парочку и не дорого возьму – всего по пятерке за каждую. Русские и украинские песни в исполнении баяниста Виталия Баганова из Нью-Йорк Сити. Огромный репертуар.   Я сразу же согласился, так как прожить в карантине мне предстояло два-три месяца, и с моей единственной полкой я бы не разгулялся. На вновь прибывших неопытных лохах наподобие меня старожилы корпуса и делали свой "гешефт". Пользуясь тем, что население в карантине все время обновляется, несколько рубенов моментально выкручивали полки из освободившихся шкафов. Обладатель шкафа переходил в постоянный корпус, а полки поступали в открытую продажу для тюремных новичков. Увидев мою покорность и желание покупать, мне начали втюхивать заношенные черные туфли пятнадцатого размера: – У тебя какая нога? Вижу, что большая. Эти тебе как раз подойдут. Всего 40 баксов. Из противоположного угла и незаметно от Рубена мне подавал какие-то знаки тридцатилетний белый парень с аккуратной бородкой "гоати". Он сидел, свесив ноги на верхних нарах у самого окна, и молча, но энергично, раскачивал своей головой влево-вправо. Когда чернокожий коробейник, наконец, понял, что продажа бареток сорвалась, он воззвал к моей покупательской способности и явно неудовлетворенному спросу. – Русский, тебе сидеть еще долго и у тебя должны водиться денежки, как и у всякого другого белого парня. Слушай внимательно – я смогу достать все, что захочешь, – сказал Рубен. – Затем, подойдя почти вплотную, он наклонил свою потную бычью физиономию к моему уху: – Если нужна травка, тоже могу устроить! Еще есть брага, которую делают мои братки из Филадельфии. Только свистни – у тебя все будет. Ну, и обо мне не забывай – мой процент за доставку товара вполне доступный. И уже громко, показывая скрюченным пальцем на настенный календарь, прикрепленный к двери кусочком тейпа: – Так ты сам будешь мыть полы в камере и туалете во время своих дежурств? А как насчет стирки? Слушай, Лио, в 208-й живет Хосе, я его к тебе приведу после обеда. За пару баксов он все вылижет, тебе понравится. Он и за меня вкалывает тоже! Зная от Максимки, своего адвоката и из Интернета, что внутреннюю тюремную работу по уборке и стирке обычно выполняют латиноамериканцы, я согласился встретиться с трудолюбивым Хосе… … Над Рубеном, на сильно провисшей верхней койке, расположился такой же, как и он, иссиня-черный Патрик. В отличие от своего жизнерадостного соседа-коммерсанта, этот поглядывал в мою сторону без малейшей улыбки, а, скорее, наоборот – недоброжелательно и подозрительно. – Русский, ты вообще чем занимаешься, за что сел к нам на нары? Поделись уж с сокамерниками! Мы теперь вроде как одна семья. На этот случай у меня имелась, как в КВН, домашняя заготовка. Свой монолог я мысленно проговаривал несколько раз и в нескольких вариантах еще в Нью-Йорке. В зависимости от ситуации и личности собеседников текст мог слегка варьироваться. Одно я знал четко – врать не следует, как, впрочем, и приписывать себе несуществующие криминальные заслуги. Мое уголовное резюме и само по себе выглядело достаточно внушительно: две предварительные тюрьмы; три года домашнего ареста; семь адвокатов; три дела в двух разных штатах; два сообщника, один из которых начал сотрудничать со следствием; шесть "жертв" моих страшных преступлений. Подельница – бывшая жена, до сих пор ожидающая суда, и в завершение картины – обвинения в страшном преступлении: "Преступный сговор с целью обмана правительства Соединенных Штатов Америки". Плюс разная мелочевка: еще несколько преступных сговоров, которые вместе засчитались по совокупности. Короче – вагон и маленькая тележка. Русские Невесты из Бруклинcкого гетто   Недолго думая, я доступно и громко выдал свою домашнюю заготовку. Я понимал, что моя сегодняшняя презентация будет моментально разнесена моими сокамерниками почти по всей зоне. Во всяком случае, по основным "этапам большого пути" – на все 100 процентов. Поэтому, стараясь внешне оставаться спокойным, а, скорее, даже равнодушным, я неторопливо пересказывал свою криминальную биографию. На самом деле ничего другого моих соседей и не интересовало, а слово "Россия" не вызывало никаких эмоций. Заметное оживление в рядах вызвало словосочетание "русская женщина". Эта тема в Америке сверхпопулярна, а в тюрьме – в особенности. Манера поведения и повадки моих новых сожителей наводили на грустные мысли. Особенно я переживал, что в компании этих неандертальцев, похожих друг на друга как две капли воды, мне предстояло промучиться столько лет. Тем не менее, эти прискорбные мысли были вовремя выявлены и глубоко запрятаны – со своими соседями я говорил в совершенно другом тоне. Я помнил о своем изначальном настрое стать тюремным жизнеописателем и этнографом, а также смотреть на происходящее только через ироничный калейдоскоп, а не цейсовскую подзорную трубу. Во время презентации я ходил по камере и при необходимости помогал себе руками. Кроме пары испанцев, не говорящих по-английски, мой поток сознания на тему "русская женщина" был выслушан всеми и принят на ура. Имена индифферентных соседей-латиноамериканцев для меня навсегда остались секретом. Следуя примеру остальных, я называл их "Гватемала" или "Мексико". В случае неожиданного приступа братской любви я вставлял одно из немногих знакомых мне испанских слов: "амиго". Двумя другими устойчивыми словосочетаниями, также хорошо мне знакомыми, были "бессо ме мучо" и "мучо трабахо". Впрочем, ни я, ни они отсутствием общения между нами особенно и не тяготились. Как и большинство здешних латиносов, мои испаноязычные сокамерники сидели либо за множественные нелегальные переходы американской границы, либо за то, что были "мулами" – перевозчиками кокаина. Испанцы были чрезвычайно говорливы, шумны и постоянно разгорячены. Они едва-едва сбавляли тон под взглядами-молниями красноглазого Патрика и предводителя камерного дворянства – купца и бизнесмена Рубена. – Слушай, Россия, я же тебя по ТВ видел пару раз. Ты когда про свое дело рассказывал, то я и вспомнил сразу же! – воскликнул Рубен после моей презентации. Он начал мерить комнату огромными шажищами, страшно размахивая руками. На его лице появилась совершенно дурацкая улыбка. Он по очереди подходил к нашим соседям, дотрагивался кончиками пальцев до их груди, и говорил: "Нет, ты представляешь, я его видел по ТВ. Он свой! Нет, ты представляешь? Вот здорово!" Когда очередь дошла до меня, Рубен протянул руку вперед, как для рукопожатия. Я в ответ протянул свою, радуясь, что моя домашняя работа не прошла даром и ее оценили. Вместо рукопожатия он сжал руку в кулак. Я сделал то же самое. Мы быстро свели сжатые кулаки на уровне груди и стукнулись костяшками. Первый контакт с моими островитянами прошел безупречно! Russian DJ Barnaul from Staten Island, New York Я был мысленно готов подарить вождю племени какую-нибудь блестящую безделушку в знак приветствия и хорошего расположения. Атмосфера в камере разрядилась. В противоположном углу, рядом с недоступным для меня окном, жил Элвис. Именно он жестами отговорил меня купить рубеновские ботинки. Ему было под 30, и он попал в Форт Фикс из больничной тюрьмы Форт Деванс. Заслуженный артист России, исполнитель еврейской песни Яков Явно Acclaimed Jewish singer and actor from New York City Yakov Yavno Туда со всей страны свозят больных зэков, когда требуется серьезное медицинское вмешательство. Если местные тюремные эскулапы где-то в чем-то не справлялись, то на серьезные процедуры заключенных отправляли в этот медицинский центр, расположенный в северном Массачусетсе. Элвис был одним из официальных тюремных больных. Хлопчатобумажная подарочная майка "Дядя Абрам" за 19 долларов   Когда-то он получил свои 48 месяцев за хранение оружия. Будучи из небольшого колхозного штата, где пистолеты и ружья так же естественны, как и бродвейские шоу в Нью-Йорке, его машину как-то остановила полиция. В "бардачке" нашли незарегистрированный пистолет, и он быстренько получил свой срок. Через пару месяцев уже в первой тюрьме Элвиса сильно избил один из сокамерников. На ногах нападающего оказались бутсы со стальными носами, запрещенные в городских тюрьмах. У бедного Элвиса случилось сотрясение мозга, был сломан нос и пробит череп. Его срочно отправили в федеральный тюремный центр Форт Деванс, где его зашивали и реабилитировали. Там он пробыл полгода и, валяясь на больничных нарах, подал в суд на Бюро по Тюрьмам. Его папаша нанял специального адвоката, специализирующегося на подобных исках к государству. Теперь Элвис спокойненько обживался в карантине Форт Фикса, ожидая суда над администрацией своей первой тюрьмы, многотысячной компенсации, или досрочного освобождения. Он показывал всем желающим свой новый розовый пластиковый черепок и шрамы на уровне лица. Элвис дружил с Элтоном. По удивительному совпадению и из-за любви родителей к поп-музыке, на соседних нарах расположился парень, названный в честь сэра Элтона Джона. Элтон, как и его тюремный товарищ, жил в какой-то дыре в Вермонте. В Форт Фикс он перевелся из тюрьмы строгого режима, где отсидел лет восемь. Тех зэков, которые стали на путь исправления, отправляют на менее строгие зоны. Мой Форт Фикс был одной из таких тюрем. Ниже ее, следующим этапом "на понижение", был тюремный лагерь. Еще ниже – в полушаге от свободы – стояли тюремные общежития, уже непосредственно в городах. Там полусвободным зэкам разрешалось работать на воле, но спать они приходили все-таки на нары. сувенирный коврик для мышки "Ненавижу работать"   Как и Элвис, Элтон попал к нам на карантин из-за своей любви к оружию. И не только к нему. Элтон с напарником грабили банки. Они входили в офисы небольших банков в полусельской местности, надевали на лицо маски, и требовали от кассиров деньги. При этом Элтон показывал небольшой пистолет или его игрушечный заменитель. Подельник стоял на шухере у заведенной и готовой к полету машины. В это время Элтон принимал у испуганных кассиров содержимое сейфов. В соответствии с внутренним банковским меморандумом, кассиры обязаны отдавать грабителям деньги, не задавая лишних вопросов. Никому не нужно убийство или геройство работника и как результат – многомиллионные иски оставшихся родственников. К тому же, никакому банку не нужна отрицательная реклама, так как после ограбления взволнованные клиенты закрывают счета и переводят тугрики в более спокойные места. Хотя у каждого кассира под боком спрятана тревожная кнопка, связанная с полицией, но, в реальности, они ей пользуются не особенно часто. Поэтому до журналистов доходят лишь "остатки с царского стола". Из сотен ограблений банков, проходящих волнами в Америке, широкой общественности становятся известны лишь единицы. Об этих преступлениях по мере возможности все предпочитают молчать. Подарочные мужские семейные трусы "Я тусуюсь на RussianNY.com"   Чтобы хоть как-то остановить эпидемию банковских грабежей, властям пришлось придумать одну небольшую игрушку. Вот уже пару лет по требованию полиции и ФБР в каждый банковский сейф начали класть денежный муляж. В пачку денег вмонтирована небольшая бомбочка, стреляющая несмываемой краской. После того, как она взрывалась в руках грабителя или в сумке, деньги и все вокруг было заляпано синим. Такая же незадача случилась с Элтоном во время его семнадцатого ограбления. Несмотря на очередную хорошую добычу и на благополучное завершение операции, мини-бомба сработала. Деньги, в большинстве своем, оказались испорчены. Элтон, будучи грабителем нежадным, сжег свою долю выручки. Его друг попался, когда пытался расплатиться за покупку нового "Лексуса" некошерными купюрами в синих разводах. Через сообщника вышли и на Элтона, поэтому теперь он говорил, что в будущем будет работать только в одиночку. Он был вечно улыбающимся молодым человеком с положительной аурой. Я с ним подружился легко. Неподалеку от меня соседствовал чернокожий мусульманин Абдул. Он был двухметрового роста, имел широченные плечи, лысую голову и черную блестящую бороду, доходившую ему до груди. Танец живота в исполнении красавицы Ольги из Бруклина   По опыту моих первых отсидок, я, бесспорно, знал одну вещь: наибольшую тюремную опасность для окружающих представляют чернокожие американцы, принявшие Ислам. Обычно они держались группами, были агрессивны и враждебны ко всем неверным. Вчера краем глаза я заметил несколько черных мусульман и в Форт Фиксе, к тому же один из них спал в метре от меня. К моей неописуемой радости Абдул оказался каким-то исключением из правил. Большую часть времени он молчал и вечно ходил со склоненной вниз головой, перебирая маленькие бордовые четки в своих огромных ручищах. Абдул получил свой 18-летний срок за транспортировку кокаина. На внутренней стороне его прикроватного шкафа была наклеена фотография жены и двоих детей. Через пару месяцев я увидел ее в комнате для посещений – она была во всем черном и с паранджой на лице. Абдул представил супругу, я в ответ – свою дочку. С ним я решил подружиться из чисто тактических соображений, тем более, после карантина мы переезжали в один корпус. прочный спортивный свитер "Мадам, уже падают листья"   Завершал список моих сокамерников еще один чернокожий ньюйоркер. За что сидел Мак, я так до конца и не понял. В тюрьме не очень принято интересоваться прошлым. Захочешь, расскажешь сам – в ответ тебе поведают свою историю. Мак был связан с торговлей наркотиками, как, впрочем, и 60 процентов заключенных Форт Фикса. На самом деле его 7-летний срок уже давно закончился, и сидел он здесь же, в этой тюрьме. Поэтому Мак выступал в роли уважаемого тюремного эксперта, консультируя зеленых карантинщиков. Мак жил в Южном Бронксе вместе с шестью братьями, сестрами и мамой Патришией. Семейка была веселой – через тюрьму прошли два его брата и младшая сестра. Дружная бригада торговала героином внутри и вокруг своего многоэтажного комплекса в городском гетто. Однажды он сам продал наркотик переодетому агенту и с песнями получил свои семь лет. Отсидев положенный срок, Мак вернулся в объятья мамы Патришии и к семейному бизнесу. Но во второй раз его взяли не на этом – он нарушил строжайшие правила своего трехлетнего гласного надзора. фольклорный ансамбль Барыня из бруклинских трущоб   Почти в каждом уголовном деле американский зэк получает несколько лет полицейского надзора после своей отсидки. Ему надо ежемесячно отмечаться в прокуратуре, сдавать анализы на наркотики и платить со своей зарплаты штраф. Покурив накануне проверки марихуану, Мак попался на "грязной моче". Его гласный надзор должен был закончиться через 4 месяца. Попав снова в Форт Фикс, на этот раз он отсидит все три года, назначенные ему судьей. В подобных случаях считается, что бывший зэк нарушил условия гласного надзора и доверия больше не вызывает. Мой говорливый и шустрый сосед служил в составе огромной армии тюремных рецидивистов, отправившихся на нары к дяде Сэму за послетюремное нарушение режима. …Максим уже давно стоял в дверях, наблюдая мое представление – театр одного актера. – Ну ладно, хватит уже брататься с черными пацанами, – улыбаясь, сказал он. – Пойдем, пообедаем. Тебя ждут русские! New photos Льва Трахтенберга from American prizon Lev Trakhtenberg's new photos from American prizon ЧИТАЕМ ДАЛЬШЕ ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ И ИНТЕРВЬЮ Глава 3.  "Максимка и другие…" Глава 2.  "Теплая встреча" Глава 1.  "В последний путь" Интервью. Октябрь 2005 Вступление. "Cобаки Павлова или тюремная хавка"

главная страница | биография | резюме | друзья | пресса | контакты | новости | тюрьма | тюремные архивы | фотографии