|
Наступили тюремные будни. Мое зарешеченное вдоль и поперек заведение в один день изменилось на 180 градусов. Никакой праздничной расслабухи – все по строгому распорядку и строжайшим правилам тюремного поведения. Шаг влево, шаг вправо – расстрел! "Дырка" (hole), штрафной изолятор (ШИЗО), карцер (SHU – special holding unit) всегда были наготове и ежедневно принимали новых провинившихся зэков.
Мне выдали тюремную форму – штаны и рубашки цвета хаки. Без нее не мог попасть в столовую или на прием к любому ИО – исправительному офицеру. Вертухаи принимали нас только в полной "парадке", – исключение не делалось ни для кого. Все работающие зэки (включая отряды по уборке территории) должны были являться на службу в нашей полувоенной униформе. К "хаки" выдавали неподъемные ботинки-говноступы, за отсутствие которых тебя легко могли сослать в ШИЗО или отобрать визиты, телефон и ларек (наш тюремный магазин) на несколько месяцев.
Я влез в жаркие и толстые брюки (75% синтетика, 25% – хлопок). Они были мне порядочно велики. Выдававший их зольдатен сказал, что надо брать больший размер, так как многие в тюрьме толстеют. Ничего не понимая, я получил то, что мне бросили на затертый прилавок склада-прачечной.
|
Эстрадное музыкально-танцевальное шоу из Нью-Йорка 5GRAND.US
5GRAND.US в полном или в малом составе обслуживает свадьбы, дни рождения, бармицвы и батмицвы, корпоративные мероприятия. В группе работают только профессиональные музыканты, певцы и танцоры, при этом сохраняются лучшие цены в районе большого Нью-Йорка. Руководитель - певец Александр Меньшиков.
|
Федеральное Бюро по Тюрьмам от имени американского правительства и народа США обеспечило меня джентльменским набором заключенного: двумя парами брюк, тремя рубашками, парой синтетических трусов и ти-шорток, тоненьким пояском, осенним болоньевым дождевиком ярко-оранжевого цвета, темно-зеленой зимней телогрейкой на желтой канареечной подкладке и, в завершение картины, серой вязаной шапочкой. Вся амуниция была пошита американскими заключенными на тюремных фабриках государственной мультимиллионной компании "Юникор", расположенных по всей стране. Об этом сообщали кое-как пришитые этикетки: "Made in USA by Unikor".
Надев на себя потовызывающую форму и нахлобучив тяжеленные башмачищи, я заспешил вниз, где меня уже давно поджидал мой сосед и верный товарищ Максим Шлепентох. Я аккуратно спускался по ступенькам, передвигая ноги в непривычных и неудобных колодках, одной рукой придерживаясь за лестничные перила. Неожиданно левая нога заскользила вниз, и я упал, сильно ударившись копчиком о железобетонный пол. Повалившись на спину, я проехал на заднице несколько ступенек вниз. Сзади меня громко захохотали – ни о каком сочувствии тюремному бледнолицему Миклухо-Маклаю речь идти не могла.
Боль, обида, полнейшее расстройство всех чувств переполнили меня так, что в уголках глаз появились мерзкие предательские слезы. Мне стало себя очень и очень жалко, но на подсознательным уровне я все же понимал, что виду подавать нельзя. Как акробат из известной цирковой династии вольтажеров Знаменских, я сгруппировался и через пару секунд уже стоял на нижней площадке, искусственно смеясь своей неуклюжести. Руки сами рвались вверх, как у Ольги Корбут, только что триумфально закончившей свое олимпийское выступление. Я на ходу учился делать хорошую мину при плохой игре и молча переносить тюремные невзгоды.
Подъем – обед – ужин – отбой. В этой незатейливой формуле, из которой по моей лени пока что выпадал завтрак, заключалось новое тюремное существование. Подъем – обед – ужин – отбой – подъем – обед – ужин – отбой. Формула стремится к бесконечности…
Прелестью и одновременно наказанием пребывания в карантине и программе "прием и ориентация" являлось отсутствие ежедневной работы. Однозначным положительным моментом было разрешение на битье баклуш. Мы с Максимкой нарезали круги по раскаленному "компаунду", валялись по выходным на Пинго-Бич, или до бесконечности тусовались со своими земляками по СССР. Я запоем читал, знакомился с обстановкой, заводил новых приятелей из числа многочисленных жуликов, населявших Форт Фикс.
Отрицательной стороной безработному стала проблема излишнего свободного времени и, как ее результат, – пессимистическое настроение. Время тянулось по-подлому долго и противно. Я с нескрываемым ужасом подсчитывал в уме, сколько похожих и бесконечных суток мне еще предстоит провести на нарах. И не просто в отрыве от всего нормального, а в агрессивном и враждебном окружении, преодолевая трудность за трудностью…
Рассылка новостей и тюремных дневников
| |
…К моему большому огорчению меня перевели из полюбившейся угловой камеры в середину коридора. Самым неприятным было то, что я лишился "веселого ветра", задувавшего ко мне из огромного коридорного вентилятора.
Рыжеволосый дуболом с отвисшей челюстью и стандартной армейской прической – прямоугольной щеткой на макушке – вдруг увидел, что по его бумажкам я числился в другой камере. Я попытался объяснить рассвирепевшему на ровном месте вертухаю, что в 215 я попал не по своей воле, а по ценному указанию дежурного офицера. Свиноподобный здоровячок не принимал никаких объяснений и велел мне немедленно перебираться в 230-ю. Это означало "все заново": знакомство, обустройство, возможные конфликты и т.д. и т.п.
Как только вертухай ушел, я срочно побежал к своему главному пенитенциарному консультанту Максиму Шлепентоху в камеру по соседству.
|
– Слушай, Максимка, у меня проблемы. Менты приказали перебираться в 230-ю. Представляешь, только устроился, установил новые полки в шкафу, достал офигительную кровать – и все насмарку! Таких кроватей почти нет: она твердая и совсем не прогибается! К тому же, я заплатил за ее ремонт. Один мекс ее полностью перетянул. Слов нет, как обидно, теперь все заново, – сокрушался я в самых расстроенных чувствах.
Отличный подарок для родственника или знакомого находящегося в заключении. Удобная котоновая майка всего за 10 долларов
| |
Максим начал меня успокаивать.
– Лева, не переживай и не поднимайся на ровном месте. Из-за какого-то гандона будешь расстраиваться! Ты обрати внимание, что некоторые таскают за собой свои койки и "локеры". Мы тебя тоже с песнями перевезем. Пошли!
Моя новая камера была такого же стандартного размера, как и обжитая 215-я. Такое же количество нар, зэков и стульев. Такое же число любопытных глаз. Такой же цвет кожи у ее обитателей. Короче, все обыденно и по форт-фиксовски скучно.
Кажется, с койко-местом мне повезло и во второй раз! На маленьком бумажном пропуске красовалась темно-синяя цифра, поставленная сегодня днем моим канцлером: "4 Low". Аббревиатура означала только одно: нижняя койка четвертых нар. Ура!
Мое новое прокрустово ложе располагалось в полуметре от окна, хотя присутствие уличного воздуха в бесконечно жаркий и влажный день не спасало. Тем не менее, моя койка была занята.
|
На нарах сидел противнейший доминиканец и ковырялся в пальцах своих безволосых ног. Периодически он находил что-то интересное, с наслаждением выковыривал пахучую субстанцию и подносил ее к своему запотевшему носу. Параллельно с раскопками, санитарной обработкой и взятием проб, 40-летний захватчик вел беседу с одним из своих соседей.
Балалаешный оркестр "Барыня" из Бруклина, штат Нью-Йорк.
THE BARYNYA BALALAIKA ORCHESTRA
| |
Я вежливо представился, мысленно подготавливая себя к роли Александра Невского в борьбе за свободу и независимость своей койки. Я очень хотел получить это нижнее место, выписанное мне ментами, – во мне опять начинал срабатывать доисторический животный инстинкт. Я чувствовал, что помимо своей воли я постепенно начал превращаться в австралопитека из знаменитой советской исторической диаграммы происхождения человека.
Продолжая по-американски искусственно улыбаться и выражать официальное дружелюбие, я протянул потенциальному противнику "черную метку" на спорную койку. "Предчувствие его не обмануло", – в воздухе запахло холодной войной и Карибским кризисом.
|
Взгляд доминиканца не предвещал ничего хорошего. Так же враждебно встречали монгольские шаманы известного путешественника Семенова Тянь-Шаньского, почувствовав в нем угрозу своему авторитету.
Захватчик моего законного места в длинные объяснения пускаться не стал:
– Послушай, "гринго", можешь передать своим ментам и себе лично, что я никуда от окна не уйду. Ты меня хорошо понял?
Он огляделся по сторонам в поисках поддержки сокамерников. Агрессивное черно-испанское большинство услужливо молчало. Один белый полудохлый рахит в расчет не принимался ни одной из сторон. Почувствовав массовое попустительство соседей, которое не раз в мировой истории приводило к военным действиям, пальцековырятель поднялся со спорной койки, громко выпустил газы и медленно пошел в мою сторону.
Я испугался, но не испугался. Я знал, что изначальная "прописка" в камеру в Форт Фиксе отсутствует, и что местные зэки в большинстве своем подчиняются правилам администрации. Никто не мог занять нары, выписанные мне тюремным канцлером. Никто, а тем более, это противное и вонючее существо, агрессивно приближающееся ко мне.
У меня оставалось только два варианта: вступить в бой или ретироваться. "Если побоище – то один на один, по-тюремному, – я быстро прокручивал в голове "защиту Трахтенберга", – никто ни за кого вступаться не имел права. К тому же, мой верный Максимка некстати отсутствовал. Если я отступлю, то буду выглядеть хреново в глазах доминиканцев и черномазых до конца карантина – со мной будут обращаться, как с тряпкой!"
Время истекло – последняя песчинка просочилась вниз. Я принял решение защищать свое место и достоинство. В этот же момент я получил сильнейший удар в грудь на уровне сердца. На секунду я отключился. Краем глаза я увидел оживление в рядах зрителей и услышал многочисленные восклицания и "маза факи". Вспомнив все свои скудные познания в боксировании, я встал в агрессивную позу самца орангутанга. В классе девятом меня немного учил драться грузчик Володя по кличке Вольдемар. Он разгружал машины, завозившие еду и алкоголь в соседнее кафе "Россиянка". В свободное от ящиков время Вольдемар попивал портвейн и выступал в роли тренера-общественника и дворового тренера.
Выставив левой рукой подобие блока, я неожиданно для себя отразил новый подлючий удар противника. Одновременно моя правая рука ушла вперед и вверх. При этом я громко выкрикивал какие-то ругательства. Поскольку все происходящее совершалось на подсознательном уровне, то и матерился я по-русски. Так же прокололась радистка Кэт, зовущая маму на родном языке.
За первым ударом последовали другие. В них сконцентрировалась вся моя оставшаяся сила и обида. Ничего подобного от себя я совершенно не ожидал: последний раз я дрался три года назад в своей первой американской тюрьме Эссаик Куинти Джейл. Я чувствовал, что меня оттаскивают от доминиканца. Это был мой верный тюремный друг Максимка. На самом деле, я не особенно и сопротивлялся – за свою честь я уже постоял, хотя и получил несколько болючих тумаков.
– Лева, ты обалдел, что ли? Хватит, заканчивай на фиг! Сейчас менты придут, кто-нибудь обязательно настучит. Все, уходим! Ты что, хочешь в "дырку" попасть в самом начале? Пошли, он и так все понял! – оттаскивал меня Максим с поля боя.
Я тяжело дышал и автоматически вырывался из его рук. Кто-то успокаивал моего доминиканца.
– Мерзкая свинья, – продолжал я, – решил, что я испугаюсь. Ни фига, пусть знает, как со мной связываться. Думает, если я единственный белый, значит ему, сволочи, все можно. Не на того напал!
– Пойдем скорее ко мне, кофе попьем, – продолжал Максимка, уводя меня из камеры, – подумаем, что теперь нам делать.
Мы гордо вышли из негостеприимной комнаты.
"BOTTLE DANCERS USA" - Eврейский танцевальный ансамбль из Бруклина, штат Нью-Йорк.
Бродвейский "Скрипач на крыше" на Вашей Bar/Bat Mitzvah, Свадьбе, Дне Рождения, Юбилее, корпоративной вечеринке...
| |
Внутренние переходы зэков из камеры в камеру в пределах своего этажа совершались достаточно беспрепятственно. Двери на замок почти никогда не закрывались, за исключением ЧП и перекличек. Это было и хорошо, и плохо одновременно – у нас была относительная свобода передвижения. В то же время, в мою 12-местную камеру мог войти почти любой желающий. Это провоцировало бесконечные кражи, драки и многочисленные “разборки полетов”.
Чаевничая, Максим и я вырабатывали несколько возможных сценариев и планов моего поведения, в том числе и с ментами, на случай расследования инцидента и моего попадания в карцер.
|
В случае особо больших неприятностей со стороны доминиканцев, было решено искать подмогу на стороне и у своих ребят. Когда случилась подобная заварушка, то враждующие стороны начинали играть в русскую народную сказку "Репка": бабка за дедку, внучка за бабку, Жучка за внучку и т.п. Из запаса призывалось народное ополчение.
Заслуженный артист России, исполнитель еврейской песни Яков Явно
Acclaimed Jewish singer and actor from New York City Yakov Yavno
Национальная принадлежность была главным определителем тройственных союзов и коалиций. Пойдут ли русские за меня в бой, я до конца не знал. Максим был настроен воинственно и уверял, что "на все 100%". Я пока что в подобной ситуации еще не был. В то же время мы оба понимали, что доминиканцы – самая многочисленная тюремная стая после американских негров. "Кровавый вопрос" перерастал в политический.
Тем не менее, надо было возвращаться в свою новую камеру. На этот раз Максим, как верный Санчо Панса, не отставая, следовал за мной. Мысленно сгруппировавшись, я занырнул в номер 230. Больше половины зрителей отсутствовало, не было и главного героя. Из угла высунулась чья-то голова. На очень плохом английском, с добавлением испанских слов, она решила нас предупредить об опасности:
– Эй, Руссо! Muchos problems! Когда ты уходить, пришел полиция и говорить с Эдамом. Он его спрашивать, отчего есть проблема. Эдам молчал, он говорить, что все О.К. и Эдам сам падать. Он переезжает на другую койку. Твоя свободна. Но Эдам очень злой на тебя, Руссо. Полицейский хотел забирать его в "дырку", он спрашивать у всех, кто видел что. Пока все человеки молчали.
– Спасибо, амиго! Я все понял, – поблагодарил я своего информатора. – Я тебе обязан, за мной – сигареты! Если что-нибудь узнаешь еще, пожалуйста, дай мне знать. Договорились? О.К?
– О.К. Руссо, я понимать тебя, – ответил сосед. – Меня зовут Карлос. Я хочу быть тебе друг!
– Ноу проблем, Карлос! Давай дружить, – сказал я по-детсадовски. – Ты не знаешь, кто такой этот Эдам?
– Я не знать много. Он есть из Доминики. Наркотики. Скоро ехать домой – депортация. Он не нравится мне. Я имел русские друзья в другой тюрьме. La Mafia Russa! А я из Куба, – закончил он, улыбаясь и с уважением пожал руки Максима и мою.
– Послушай, Куба, – обратился я к своему собеседнику по-тюремному. – Помоги, пожалуйста, перенести мою койку и шкаф из старой камеры.
"БАРЫНЯ" - фольклорный ансамбль из русского бруклинского гетто, штат Нью-Йорк.
Балалайка, гармошка, балалайка контрабас, цыганская гитара, шикарные костюмы, отличный звук. Русский, цыганский, еврейский и украинский репертуар. На сцене с 1991 года. Лучшие танцовщики и музыканты. Художественный руководитель Михаил Смирнов
| |
"Куба"-Карлос сразу же согласился. Нас стало уже трое. Четвертым грузчиком вошел мой страшный чернокожий громкоговоритель и приятель Рубен.
…Движение народных масс через карантинный корпус шло практически не переставая – с понедельника по пятницу с 8 до 5. Зэков принимали и выпускали в общую зону только через обязательные "прием и ориентацию". В отличие от всех других отрядов, камеры нашего карантина под завязку забиты не были. Именно этот фактор позволил мне пристроиться под вентилятором в первой комнате, на чужие нары к окну. Тридцать процентов коек и металлических персональных шкафов обычно пустовало. Не воспользоваться этим подарком судьбы я не мог – из всех свободных и провисших коек была выбрана более-менее лучшая. Именно ее я был обязан незаметно от контролеров перетащить за собой на новое место. То же самое касалось и моей тумбы – второй раз за полки и крючки я платить не собирался.
|
Двухэтажные железные койконары были побиты и обшарпаны. Они явно прослужили на благо американской армии, а потом пару десятков лет и тюремному ведомству. На это указывали и алюминиевые бляшки с выбитыми на них годами изготовления.
Russian DJ Barnaul from Staten Island, New York
Часть кроватей являли собой классические гамаки – их сетки были растянуты обезображенными жиром телами до неприличных размеров – "экстра-экстра-экстра, экстра лардж". Если такая койка располагалась во втором ярусе, и на ней возлежал какой-нибудь очередной тюлень, то зэку внизу приходилось по-настоящему плохо. Чтобы нижнему жильцу нормально улечься, ему надо было согнуться в три погибели и умудриться залезть под соседскую выпуклость.
– Эй, Мексика! – несколько дней назад позвал Максим одного из наших соседей. – Получишь три упаковки рыбных консервов. Моему другу надо побыстрее натянуть кровать!
Один из многочисленных муравьев-мексиканцев с радостью бросился выполнять поручение Максимки. Десятки зэков не получали никакой помощи извне, в особенности, латиноамериканские наркокурьеры. Поэтому они без разговоров и с энтузиазмом соглашались на любую тюремную подельщину. Потомки гордых майя и ацтеков делали все самое неприятное: уборку сортиров и душевых, мытье камер и коридоров, стирку белья, глаженье формы, чистку кроссовок и т.п.
Этот мекс, работник тюремного комбината бытового обслуживания, специализировался на подтяжке кроватей. Помню, в глубоком детстве к моему дедушке, импозантному университетскому профессору, приходил какой-то деревенский долгожитель в валенках. Он занимался починкой пружин в кожаных диванах. Теперь, тридцать лет спустя, я сам обратился за подобной услугой. Чувствовалась преемственность поколений.
Бесшейный мексиканец по стандартной кличке "Мексика" знал свое дело хорошо и был настоящим койко-пружинным профессионалом. Мои двухэтажные нары с любезного разрешения соседа были разобраны до основания – рамы отдельно, спинки отдельно. Кроватная сетка была перевернута верх тормашками и индеец начал свою работу. Чтобы хорошенько натянуть пружины, нужно было избавиться от лишних секций.
Работа велась при помощи веревок, сплетенных из старых маек, а также целлофановых мусорных мешков, превращенных в прочнейший канат. Ненужные секции мексиканец стягивал, сетка значительно ужималась в ширину, получив три дополнительных ребра жесткости. После двухчасовой пластической операции над моей бедной койкой, я мог залезть на нее с ногами и, не проваливаясь на ней, стоять. Если бы такую работу я мог осилить сам, то за свои услуги я бы требовал не 3, а 33 упаковки дефицитных консервов. Теперь понятно, почему я не мог бросить эту ценную койку.
Помимо двух грузчиков-добровольцев и нас с Максимом, к переезду были привлечены еще два чернокожих приятеля по тюремному общежитию: двое стояли на шухере по бокам длинного коридора, еще двое занимались непосредственной переноской тяжестей. Я, как герой Игоря Ильинского из "Волги-Волги", осуществлял генеральное руководство и немного суетился. Как и всегда, рабочие сами просили меня не мешать – на трудолюбивого пролетария я не был похож никогда. Поэтому не сопротивлялся: богу – богово, кесарю – кесарево.
Танец живота исполненяет супермодель Анны Пипоян из Манхеттена
| |
Этот переезд в карантинном бараке мне будут вспоминать еще несколько месяцев. Мало того, что по коридору туда-сюда проплывали мой шкаф и койка, так еще какой-то непонятный русский припахал нескольких "цветных" одновременно, заодно устроив погром в двух камерах.
Откуда в тот знаменательный день во мне взыграла повышенная драчливость и наглость, сочетающиеся с эксплуатацией человека человеком, я так и не понял. Не присущие мне в обычное время черты так и остались неизвестной тюремной этимологии. Из разряда классической истории о старушке, легко вытаскивающей из горящего дома свой неподъемный сундук. Очевидное – невероятное: Лев Трахтенберг почему-то превращался в Джеймса Бонда. Наверное, сказывалось наличие колючей проволоки и решеток на окнах.
|
В банке с пауками
Наступившая ночь прошла крайне неудачно. Несмотря на выигранную в боях шонку у окна мерзкая влажная жара и непроверенные соседи в новой камере не давали мне уснуть. Я давно так не задыхался, наверное, со времен моей первой тюрьмы "Эссаик Каунти Джейл". И тогда, и сейчас многие зэки стаскивали свои провонявшие потом матрасы на бетонный пол, где воздух был чуть-чуть попрохладней. Мы непроизвольно тянулись к дверному проему, чтобы хоть немного вобрать в себя кислород из едва продуваемого вентилятором коридора.
БАРЫНЯ ДЭНСЕРС это профессиональный танцевальный ансамбль из Бруклина, штат Нью-Йорк, США. Восемь профессиональных танцовщиков, отличные костюмы, в программе ансамбля казачьи, русские, украинские, гуцульские, молдавские, цыганские и еврейские танцы | |
Было два часа ночи, я еще не спал и чуть прикрытый ворочался на своей неуютной койке. Несмотря на недавнюю реставрацию тюремных перин, моя спина все равно чувствовала плохую кровать, и поутру у меня болело все тело, как у Принцессы на горошине. Сказывались выбитые когда-то при спуске с горы нижние позвонки. Снотворное в этой тюрьме не полагалось, хотя я бы приписывал всем "карантинщикам" двойную или тройную дозу самого сильного успокоительного.
Полуспящий народ громко храпел, ворочался, пытаясь уснуть на скрипящих пружинах. Качал старые кровати и разговаривал во сне. Застоявшийся, пропахший человеческими выделениями и какой-то карболкой воздух был стопроцентно тюремным. Так, или похоже пахли все тюрьмы, через которые мне пришлось пройти за последние три года.
Этот же запах присутствовал и в закулисье добропочтимых и солидных федеральных судов. Стоило лишь конвоиру-приставу из "маршальской" службы отрыть тяжелую дубовую дверь, и в ту же минуту закованный в наручники арестант оказывался в другом мире.
|
Невидимый для своих друзей и родственников, униженный и оскорбленный заключенный попадал в полутемные и грязные некондиционированные катакомбы со спертым и характерным воздухом. Разница между дворцом и его потайными трущобами и камерами была феноменальной…
Исполнитель русских и цыганских песен и романсов Сергей Побединский из Квинса | |
Настоящим подарком для обитателей моей новой камеры оказался молодой бородатый негр ростом около двух метров. Периодически, примерно раз в полчаса, Джей Зи непроизвольно подпрыгивал на свой койке и громко выкрикивал одну и ту же гортанную фразу. Звучала она примерно так: "Кииик-кааак-фееок" и напоминала мне "Рикии-тикки-тави". Дело ночью не заканчивалось. Даже днем, в тюремной столовке, библиотеке или на прогулке, Джей Зи прерывал любое занятие на несколько секунд, строил страшную физиономию, и его перекошенный рот выдавал коронную фразу: "Ки-ка-фе". На самом деле мой бедный сокамерник страдал "синдромом Жиля де ла Тюрета". Как и страшилище Вервольф (Человек-Волк), в такие моменты он себя не контролировал. Поэтому обижаться на орущего по ночам Джей Зи и на всех храпящих сокамерников я не имел никакого права.
|
Правда, мне от этого легче не становилось: в дополнение к жаре, неуходящей тревоге, выкрикам Рикки-Тикки-Тави и общему звучанию ночных джунглей в тюремных коридорах до четырех утра орали и перекликались мои темпераментные и неотягощенные умом товарищи из соседних камер. Задавали тон местные афро-американские джельсомино, выходцы из Ямайки и Доминиканской республики.
Танец живота в исполнении красавицы Ольги из Бруклина
| |
Индивидуальных вентиляторов, которые хоть как-то облегчали бы ситуацию в сорокоградусную жару при стопроцентной влажности, в нашем бараке не было. Только попав на ПМЖ в один из настоящих корпусов, я мог бы рассчитывать на легкое улучшение ночной жизни.
При наличии денег и связей зэки перекупали друг у друга старые пластмассовые вентиляторы, которые уже несколько лет в нашем магазине не продавались. Администрация Форт Фикса решила экономить на нас электричество и вместо нормальных аппаратов пустила в продажу портативные, на батарейках. От жары они не спасали, батареек требовали немеряно, и поэтому их никто не покупал.
|
За 100 баксов (а в сезон за 150) серый, б/у вентилятор, спасал избранных зэков от ненужных дополнительных пыток.
New photos Льва Трахтенберга from American prizon
Lev Trakhtenberg's new photos from American prizon
ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ И ИНТЕРВЬЮ
Глава 7. "Тюремный пикник и салют"
Глава 6. "В преддверии праздника"
Глава 5. "Русская улица"
Глава 4. "Первое тюремное утро"
Глава 3. "Максимка и другие…"
Глава 2. "Теплая встреча"
Глава 1. "В последний путь"
Интервью. Октябрь 2005
Вступление. "Cобаки Павлова или тюремная хавка"
|
