|
Лев Трахтенберг – известный нью-йоркский импресарио и бизнесмен, добрый и веселый человек, душа любой компании. С июля 2005 года – заключенный Федеральной тюрьмы, где отбывает 5-летний срок по крайне противоречивому обвинению.
- Что ожидал увидеть в тюрьме? С чем столкнулся на самом деле?
 - Я хорошо себя подготовил, насколько это вообще возможно. Во-первых, я уже прошел через две тюрьмы во время предварительного следствия, затем почти три года глубокого погружения в американскую юридическую систему во время домашнего ареста. Во-вторых, я провел подготовительную работу – перечитал почти всю русскую художественную и документальную литературу на тюремные темы: Достоевский, Солженицын, Чехов, Довлатов, Гинзбург и др.
Ну, и много американских вспомогательно-познавательных материалов на Интернете. В-третьих, и это самое главное, - настроил себя в русле «положительного мышления».
|
Эстрадное музыкально-танцевальное шоу из Нью-Йорка 5GRAND.US
5GRAND.US в полном или в малом составе обслуживает свадьбы, дни рождения, бармицвы и батмицвы, корпоративные мероприятия. В группе работают только профессиональные музыканты, певцы и танцоры, при этом сохраняются лучшие цены в районе большого Нью-Йорка. Руководитель - певец Александр Меньшиков.
|
Представлю себя в тюрьме каким-нибудь Миклухо-Маклаем среди дикарей, к которым надо привыкнуть и, по возможности, полюбить. Поэтому особого шока у меня на этот раз не произошло. Ожидания и действительность оказались вполне адекватными.
Что приятно удивило и обрадовало – очень теплая встреча с русскими заключенными. Они мне очень помогли на первых порах и поддержали во всех смыслах. Многие слышали о моем деле и «ждали к себе в гости».
Чего не ожидал, вернее, позабыл - сильнейшее ограничение свободы, полное отсутствие возможности побыть одному, необоснованная агрессивность некоторых заключенных, озлобленность надзирателей, возможность попасть в «дырку» (ШИЗО) за любую неосторожность или минимальнейшую провинность, постоянный ор и шум. Плюс отсутствие кондиционеров летом – меня это убивает наповал.
- Быстро ли привыкнуть к нарам? И возможно ли все эти годы к ним не привыкнуть?
- На этот раз акклиматизация заняла всего пару-тройку недель. Повторяю, я сам себя настроил только на победу (как в тюрьме, так и потом), как бы парадоксально это сейчас ни звучало. Тот, кто не может привыкнуть к нарам, свыкнуться со своей ситуацией, «выжать» из заключения положительные моменты, загоняет себя в угол. Так, только из моей 12-местной комнаты (до сих пор не называю это камерой) один молодой паренек со сроком всего лишь два года попытался покончить жизнь самоубийством. Другой, 55-летний итальянец, со сроком, похожим на мой (4-5 лет) постоянно думает о реванше и мести. Резюме такое: ты сам себя наказываешь и физически, и морально, если сразу же не примешь существующий «статус кво». Значит, так распорядилась судьба, знак сверху.
- Отсутствие свободы – это ведь не только ограниченное пространство?
- Помимо уже порядком надоевшей колючей проволоки и забора с вышками тюрьма – это вынужденное соседство с людьми, с которыми на свободе я бы, наверное, никогда не общался. 90 проц. заключенных – афро- и латиноамериканцы. Отсутствие привычного окружения, людей, с которыми говоришь на «одном языке», друзей, семьи и, самое главное - моей любимой дочки Сони. Здесь многое переоцениваешь. Страшно достает отсутствие Интернета, телефона в неограниченном количестве, запрет на ведение бизнеса, пробелы в культурном плане (мечтаю о выставке «Россия») и дальше по списку. Просматриваю американскую прессу, получаю журнал «Метро» и газету «Новое Русское Слово», много читаю, изредка смотрю ТВ, - но железный занавес все равно остается железным.
- Какие в тюрьме позитивы? Судя по Шаламову – человек иначе не может: он должен найти положительное в любой ситуации, чтобы в ней выжить.
 - По жизни я оптимист и стараюсь по мере возможности не унывать. Как ни парадоксально, но в тюрьме много смеются, шутят, подкалывают друг друга. Я умею смеяться над собой: например, вчера исполнил перед своими соседями-афроамериканцами недавно выученную рэп-песню с сильным русским акцентом.
Похвастаюсь личными успехами за отчетный период. Главное – начал регулярно заниматься серьезной физкультурой, из-за чего приходится вставать в 5:30 утра. Много хожу пешком – полтора-два часа ежедневно. В результате уже потерял больше 30 фунтов, набранных мной во время домашнего ареста. Чувствую себя как никогда хорошо – никакого давления, одышки, бессонницы, хронической усталости. Бросил выпивать и курить. Наглядные физиологические успехи меня очень радуют. То ли еще будет!
Сменил несколько работ (включая профессию нарезальщика-раздавальщика салатов) в раскаленной на жаре столовой. Сейчас, можно сказать, работаю по специальности – в тюремной библиотеке, ведь по образованию я филолог. Горд собой: из 2,500 заключенных там работает всего 6 человек – ум не пропьешь, особенно в тюрьме. С зимы планирую вести класс русского языка - желающих оказалось много. В нерабочее время начал заниматься сиддха-йогой и медитацией, хожу на классы бизнес-менеджмента; с октября буду брать уроки живописи – всегда хотел попробовать поработать масляными красками. Пишу книгу «На нарах с дядей Сэмом», постепенно подбираюсь к сатирической пьесе из жизни иммигрантов; хочу попробовать писать сказки для детей.
 Самое неожиданное: каждую неделю хожу в группу американских индейцев при тюремной церкви – меня приняли в племя «сиу». Для индейцев в тюрьме сделано исключение – мини-резервация, только нам разрешают разводить огромнейший костер. Рядом с костром – вигвам, мы туда залезаем (человек 15) и при помощи раскаленных камней паримся в абсолютной темноте. В процессе этого стучим в барабаны и поем песни, говорим на всякие темы – более модной парилки и очищения во всех смыслах я не встречал. Потом – водные процедуры в двух пластиковых бочках и обед у костра. Зимой буду прыгать в снег. Барбекю, турпоход, возвращение в детство и баня – на целый день меня в тюрьме нет.
Ну, и, конечно, новые приятели и друзья. Встретил нескольких очень интересных и приятных мне людей. Подружился с чернокожим музыкантом из Чикаго, который сидит уже 11 лет, с колумбийским бизнесменом, с очень смешным студентом из Гарлема, обучающим меня разговорному сленгу «ибонике»; с бывшим мэром из Провиденса, осужденным за недоказанные взятки; с итальянцем, державшим подпольный тотализатор, ну, и, конечно, с нашими русскими ребятами.
Russian DJ Barnaul from Staten Island, New York
- Ведут ли себя в тюрьме люди как-то иначе, чем на свободе? В чем это проявляется: жесты, улыбки, поступки, слова…
 - Тут существует определенный кодекс чести и поведения. Самое главное слово – respect – уважение, все завязано вокруг него. Если ты и на воле был человек «с гнильцой», тебя раскусывают моментально - здесь все, как в увеличительном стекле. Никакие понты и истории не помогут. Ненавидят стукачей и насильников. Уважают сильных духовно, доброжелательных людей, живущих по «понятиям». Просто так на тебя никто не «наезжает». А если цепляются – значит, ты этого заслуживаешь. Я стараюсь быть как можно более доброжелательным, веселым и искренним со своими товарищами по заключению. Они это прекрасно чувствуют и относятся ко мне лично хорошо – меня это очень радует. Никаких серьезных конфликтов пока еще не было, хотя вокруг много всякой «чернухи».
- Знакомая советская ситуация: ты работаешь, почти ничего не получая. Если не работой, чем еще заполнить день и мозги?
- Да, зарплата платится смехотворная – меньше $30 в месяц. На эти деньги не разгуляешься. Если бы не поддержка извне – положил бы зубы на полку. Стараюсь максимально «забить» свой день с утра до 11-часового отбоя. Времени уже и сейчас не хватает: спорт, работа, писательство, вечерние классы, о которых я уже говорил. Один мой русский приятель занят настолько, что находит время для общения с нами только пару часов в неделю. Стараюсь брать пример с целеустремленных людей с силой воли, хотя большинство заключенных проводят время за картами, телевизором или бодибилдингом.
- Слышал об открытии твоего собственного Интернет-сайта www.NaNarah.com («На нарах»). Расскажи об этом проекте.
- Мои друзья собрали много всякой информации: биография, письма в суд, пресса о моем деле, фотографии, правила переписки и визитов, мои тюремные координаты и т.п. Там же будет накапливаться архив всех моих тюремных историй и баек, объединенных в книгу «На нарах с дядей Сэмом».
Но самое главное – был открыт благотворительный фонд для поддержки моей 16-летней дочки Сони на то время, пока я буду в тюрьме. Друзья собирают с мира по нитке - как говорится, «от тюрьмы и сумы не зарекайся». Я чувствую огромную вину перед ней, поскольку ее жизнь изменилась тоже.
- Ты признал себя виновным, но полностью уголовное дело, насколько я знаю, еще не закрыто. Какие новости на этом фронте?
- Я признал себя виновным в силу очень многих обстоятельств, и, в первую очередь, думая о своей дочери. Я взял на себя роль организатора «преступного сговора». Тем не менее, дело не закрыто. Моя бывшая супруга продолжает добиваться справедливости и идет на суд присяжных. Для этого наняты новые адвокаты и частные детективы, ведется огромная работа: берутся показания свидетелей как в России, так и в США. Говорить много не имею права, но до сих пор остается открытым вопрос: о каком «современном рабстве» может идти речь? Почему мои так называемые «жертвы» добровольно приезжали в США по несколько раз и продолжали работать в тех же самых стриптиз-клубах, куда я, якобы, насильно помещал против их воли уже после нашего ареста? Ответ на этот вопрос простой – гринкарты. Я уверен, что Бог все видит и расставит все по своим местам.
- Изменилось ли твое отношение к Америке с тех пор, как ты попал в «мясорубку» юридической машины?
- У меня теперь достаточно противоречивое отношение к США, как, впрочем, и к любой супердержаве, включая Россию. Еще до моего ареста с моих глаз начала спадать пелена, которая до сих пор покрывает глаза большинства американцев. Ищет мощнейшая промывка мозгов, смещаются акценты, подменяются понятия, отвлекается внимание от главного. Поверьте, это не слова обиженного человека. Той страны, которой раньше была Америка и куда мы все приехали, больше не существует. Я основываюсь как на своем собственном анализе и опыте, так и на объективной реальности. Америка превратилась в классического мирового жандарма с тотальной слежкой и внутри страны. Угроза терроризма является ширмой для противозаконных операций и действий со стороны государства, ФБР и спецслужб. Слежка за своими гражданами стала повседневной практикой, используются худшие методики советского КГБ. Я часто провожу параллель между сегодняшими США и СССР 1937 года. Самое большое количество заключенных в мире (2,2 млн человек) – у нас; в Америке самые длинные тюремные сроки.
Загреметь в тюрьму легче простого - многие об этом пока что не догадываются. Любой человек практически может обвинить вас в любом преступлении – начиная от насилия в семье (дети-родители-супруга), заканчивая глобальным понятием «преступный сговор, conspiracy». В случае последнего не требуется почти никаких доказательств, вас могут наказать даже за несуществующие мысли. Поверьте, я не утрирую – просто прошел через эту мясорубку сам. Американцев призывают «стучать» на друзей, родственников, детей, на родителей и наоборот. В случае недоносительства, ты сам получаешь срок. К моему большому сожалению, сегодняшняя Америка – это страна двуликих и лицемерных павликов морозовых, отвергающая прогресс во имя Бога и плохо пахнущей демократии.
Но я лично все равно остаюсь оптимистом и верю в «светлое будущее капитализма». Даже в Америке.
New photos Льва Трахтенберга from American prizon
Lev Trakhtenberg's new photos from American prizon
ПРЕДЫДУЩИЕ ГЛАВЫ И ИНТЕРВЬЮ
Вступление. "Cобаки Павлова или тюремная хавка"
|
